Мой борщ давно стал комнатной температуры, но неприятное общение продолжалось.

Звонарёва охватила вторая волна озарения.

– Скажите, она в последнее время впадала в депрессию?

– Нет. Мы жили вполне счастливо. Как обычно, нелепые ссоры по пустякам. Ничего серьёзного, что заставляло бы забить тревогу.

– Уверены?

– Я не психолог, чтоб подмечать любые нюансы её настроения. По-моему, всё было как обычно.

– Среди родственников никто не сидел в тюрьме и не кончал с собой?

– Я же говорил, что ничего не знаю об её родственниках. Только этот чудной дядя Игнат. Но об этом вы спросите у него. Поверьте, мне он показался скрытным человеком. Неспроста люди придумали массу пословиц, что сначала смотри в оба на тёщу, а потом на суженую или на других кровных родичей. Тёща – образец будущей жены, а яблоко от яблони недалеко падает. Дядя не тёща, но тому яркий пример, и если б мне повезло пообщаться с её мамашей, я бы еще тысячу раз зарёкся продолжать с Лизой отношения. Слепая любовь перекрыла мне кислород, что я забыл обо всём. Сейчас понимаю, какой я наивный глупец! Но поздно!

– Где вы познакомились?

– За границей.

– Где именно?

– В Амстердаме.

– Что она там делала?

– Путешествовала в компании друзей.

– А вы?

– Находился в командировке.

– То есть?

– Искал артистов для будущих гастролей. Такова моя профессия.

– Что за друзья у неё были в Амстердаме?

– Понятия не имею.

– Вы их не видели?

– Не помню. Честно, не довелось общаться. Мы сразу прониклись симпатией и обменялись контактами, а потом созвонились в Москве.

– Но она была точно не одна?

– Точно.

– Здесь она общалась с подозрительными людьми?

– Не припоминаю.

– Вы совершенно не интересовались, чем занимается ваша гражданская жена?

– Мы доверяли друг другу, и я не склонен к ревности. Лиза предупреждала меня, с кем общается и куда уходит. А иногда не предупреждала. Я не следил за ней сутками напролёт, и она делала то же самое. Доверие важно в любых отношениях, даже между нами.

– Кроме вас она с кем-то общалась?

– Конечно.

– Например?

– Больше всего с Адель.

– Кто это?

– Её лучшая подруга. Они были близки, и это меня напрягало.

– Вы ревновали?

– Немножко.

– Но сами же сейчас отреклись от ревности.

– От неё невозможно отречься.

– Лиза могла делиться с ней сокровенным?

– Не больше, чем со мной, но у подружек всегда есть девичьи тайны, к которым доступ мужчинам запрещён. Вы желаете связаться и с ней?

– После. Напомните мне.

– Хорошо.

– Что ещё спросить? Я, собственно, не получил никакой информации, уважаемый Ластов. Вы сам по себе престранный субъект. Мне до сих пор непонятно, как можно год прожить с женщиной и ничего о ней не знать.

– Вам не понять – мне тоже. Что ж дёт меня? Допросы продолжатся?

– Сложно сказать. Формально состава преступления нет, как нет причин для уголовного дела, если бы не складывающаяся система схожих обстоятельств. Впрочем, это домыслы следствия и к вам они не относятся. А дело будет, скорее всего, закрыто. Мне предстоит пообщаться с дядей и её подругой, как её?

– Адель.

– Вычурное имя.

– Она сама по себе вычурна. Вы убедитесь. Пишет стихи и считает себя наследием великой русской литературы.

– Но вы-то с ней не в ладах?

– Отчасти. Но после похорон вместе глушили водку по-чёрному. Всё относительно.

– Первый раз общаюсь со столь неординарной компанией. Боюсь, Адель переплюнет вас в своих выводах и странностях.

– Не сомневаюсь.

– Как её фамилия? Чем она занимается?

– Фамилию не знаю, чем занимается – тоже.

– Вы в своём духе.

– Стараюсь.

– Не смешно. Мне кажется, вы многого не договариваете. Но не к чему придраться, посему я оставлю вас. Спасибо за бесценную информацию. Вы очень интересный человек. И я бы с вами ещё потолковал, но время дорого.

– Вы очень привередливый следователь.

– А это уже не важно.

– Любите Акунина?

– Без комментариев. Рекомендую не покидать пределы города. Вы можете мне понадобиться.