Меня никто не замечал, словно я никому не нужен. Так и есть. Полицию так никто и не вызвал, да и зачем? Я всего лишь пробежался по-спринтерски и никого не тронул, а брошенный хот-дог – всякое бывает. Кто докажет, что он попросту не выпал из моих рук, а урны поблизости не оказалось. Я не заметил, как он упал – так был заворожён красотой города, а на самом деле – заворожён красотой потерянной возлюбленной.

Не приходя в себя, ещё как следует не отдышавшись, я достал её фотографию и сверил с памятным ликом. Нечто совпадало, нечто нет, но что-то объединяло два лика и связывало – некая общая судьба, некая общая сущность, что связывала обоих.

Без сомнения – это была она. Или я сошёл с ума и рехнулся рассудком на улицах города в районе Адзабу. Одно из двух. Нам выбирать не приходится. Одно другому не мешает. А с ума я сошёл давно, и никакая старуха не смогла вытрясти из меня эту силу. Та сила крепче. От неё не избавиться, каким бы зловонным ни ощущался отвар, и как сильно ни хлестать кровавыми розгами – всё бессильно по сравнению с судьбоносным и самозабвенным появлением моей сладкой девочки. И с таким же фатальным исчезновением.

Все бессильно…

Убрав фото обратно, осмотрелся кругом и не придумал ничего разумнее, чем посидеть в тихом кафе и утолить жажду, что появилась самым естественным образом после колоссальной пробежки. Следуя за привлекающими вывесками, я остановился на одном непритязательном заведении, где можно выпить зелёного чаю и полистать газеты.

Семейная обстановка с релаксирующей музыкой убаюкивали мой пульс. Я уселся у окна и стал прилизывать ладонью волосы, что успели взъерошиться как у токийского панка. Платком я вытер лицо, наблюдая как с него капал пот. Не хватало лишь чего-нибудь выпить.

Очень кстати подошла пухленькая деточка лет шестнадцати от роду, в мини-шортиках, обнажающих её неповоротливые и бледные бёдра. А на устах та же фирменная улыбка, но я уже не одаривал её в ответ. Дурацкая церемония начинала надоедать. Попросив холодного чая и бенто, я отпустил её с миром. Долго задерживать эти жирные бёдра не имело особого смысла. Пусть идёт в фитнес-клуб или продолжает увлекаться пончиками. Мне пришла идея оставить запись в жалобную книгу, посетовав на некачественный персонал, но я отбросил эту затею, посчитав её слишком дерзкой, тем более для гостя Токио, прогуливавшегося по центральным кварталам всего первый день.

Толстушка появилась незамедлительно, а я даже не поднял на неё глаз.

– Пожалуйста! Приятного аппетита, – промямлила она, безошибочно разглядывая во мне заблудившегося туриста.

– Аригато, – ответил я, смотря себе под ноги.

– Что-нибудь ещё?

– Нет.

– Приятного аппетита, – навязчиво повторила деточка и, наверно, вновь сверкнула круглой попкой, но я уже её не рассматривал.

В зелёном чае плавали исчезающие льдинки.

Я налил себе полную до краёв чашку и опустошил её одним залпом, а затем повторил процедуру. От моего усердия даже льдинки не успели растаять. Пришлось звать на помощь. На сей раз ко мне подошла другая, что было необычно, ведь клиента держит одна и та же пигалица, а тут, верно, всё наоборот, или администрация кафешки вняла моим мольбам, и, пока я пил чай, успела уволить ту жирдяйку, сделав поучительную запись в её трудовой книжке. Новая девочка так же отличалась особой молодостью и выглядела приличней, если б не подростковые прыщики на её желтоватом лице.

Мне оставалось лишь повторить заказ и добавить пару пирожных. Девочка меня вновь не удовлетворила. И она не походила на гейшу. Ни одну я бы не соизволил пригласить на свидание. Всё не то. Всё не то. Обеим девчонкам учиться и ещё раз учиться, как напутствовал вечный вождь. И я даже не сравнивал их с Лизой.

Ad Сalendas…

Куда им до подобных сравнений, пустые девчонки…

Рядом пылились блестящие рекламные журналы. Чтоб отвлечься и позабыть страшненьких сумасбродок, я взял пару экземпляров и принялся перелистывать их в такт умиротворяющей музыке. Закусывал сладкими пирожными и даже несколько успокоился. Пульс был ровным, и я его не ощущал, а сердце взяло передышку и отложило отрыв от груди, дав мне возможность пожить неопределённое время в целости и сохранности и, может быть, завершить задуманное. Умирать до подписания контракта с Мисима было бы совсем глупо. Неприлично думать потом, что Фридман до конца своих дней будет считать меня тупицей и последним московским лузером. Я жаждал исправиться и показать зарвавшемуся старпёру, на что я ещё способен, чтоб поднять репутацию. Жить-то нужно потихоньку, и неприкаянное сердце сжалилось надо мной. Как же иначе?..

Листаю журнал, наслаждаясь чаем и распакованным бенто. На глянцевых страницах разукрашенные японки в традиционных кимоно с намалёванными щеками и острыми спицами в завитых волосах – красиво. Вот превосходные гейши, которых я так искал. Но они – порождение японского гламура, а где же настоящие? Листаю дальше. Появляются европейские личики – модели с разных стран на разворотах одного токийского глянца. Интересно. Рекламируют бижутерию и летние сумочки. Перелистываю, задерживая взгляд на идеальных формах манекенщиц, касаюсь краем пальца угла страницы и задерживаю взгляд, впиваясь в девятый листок.

Что это? Невообразимо. Мой ошеломлённый взгляд приковывают её глаза…

Вижу её. Снова она очаровывает меня пристальными зрачками, и я, как под гипнозом, не в силах оторваться. Немыслимо и невообразимо.

На девятой странице я вижу Лизу – она стоит в полный рост в импозантной позе. Зажмуриваю глаза и вновь широко поднимаю брови – она!

Santa sanаtoria! Застывшая в печальной улыбке, она зовёт к себе!..

Как когда-то. Но это не обман – это настоящий журнал, почти что живой. Нет! Это поистине живые страницы с моей ненаглядной Лизой. Я поражён, а она стоит в голубом жакете и весенней юбочке по колено – скромненько, но со вкусом. И только глаза выдают её существо, её очи подмигивают мне невидимым касанием ресниц, а я подмигиваю в ответ, но уже в реальности.