— Терпеть не могу этой его манеры! — мрачно заметила Лори. — Наш настоящий отец никогда сам с собой не разговаривал. И никогда не запирался в комнате один.

— Ну, я же не сказал, что он там заперся, — заметил Брайан. — Если уж ты так боишься, что он вдруг выскочит оттуда, прихвати пустой чемодан. Притворимся, будто тащим его в чулан. Туда, где они все стоят.

— И что же это за удивительная вещь такая? — спросила Лори, подбоченившись.

— Сама увидишь, — сказал Брайан. — Но только ты сперва должна поклясться, жизнью мамы, или сказать «провалиться мне сквозь землю», что никому ничего не расскажешь. — Он умолк на секунду, задумался и добавил: — Особенно Лиссе, потому что я уже ей поклялся.

Лори навострила ушки. Возможно, все это шум ни из-за чего, но ей просто надоело раскладывать вещи по ящикам комода. Просто удивительно, какое количество хлама может накопиться у человека всего за три месяца!

— Ну, ладно. Клянусь.

Они прихватили с собой целых два пустых чемодана, по одному на каждого, но предосторожность эта оказалась излишней — отчим так и не вышел из своего кабинета. Что было только к лучшему: судя по издаваемым им звукам, он дошел до точки кипения. Дети слышали, как он громко топал по комнате, что-то бормотал, выдвигал ящики, с грохотом задвигал их обратно. Из-под двери сочился знакомый запах. Лори говорила, что так вонять могут только давно не стиранные и отсыревшие от пота носки. Это Лью дымил своей трубкой.

Проходя на цыпочках мимо его двери, Лори высунула язык, скосила глаза и выразительно покрутила пальцем у виска.

Но секунду спустя, взглянув туда, куда указывал Брайан, она полностью позабыла о Лью, как сам Брайан совсем позабыл о всех тех чудесных вещах, которые мог бы увидеть сегодня по телевизору.

— Что это? — шепотом спросила она у Брайана. — Господи, что все это означает?

— Не знаю, — ответил Брайан. — Но помни, Лори, ты поклялась именем мамы.

— Да, да, но…

— Поклянись еще раз! — Брайану не понравилось выражение, промелькнувшее в глазах сестры. По нему сразу становилось ясно, что она проболтается, и надо было дать ей острастку.

— Да, да, клянусь именем мамы, — небрежно протараторила она. — Но Брайан, Бог ты мой…

— И еще ты забыла сказать: чтоб мне сквозь землю провалиться!

— О, Брайан, какой же ты зануда!

— Пусть зануда. Только скажи: чтоб мне сквозь землю провалиться!

— Чтоб мне сквозь землю провалиться, теперь доволен? — огрызнулась Лори. — Ну скажи, в кого ты такой зануда, а, Брай?

— Не знаю, — буркнул он и криво ухмыльнулся. — Она терпеть не могла этой его ухмылочки. — Такой уж получился, что теперь поделаешь.

Прямо удушить его хотелось, на месте, голыми руками. Но обещание есть обещание, особенно когда ты клянешься именем своей одной и единственной мамочки. А потому Лори продержалась, наверное, больше часа, пока не пришел Трент, и она показала ему. Она и Трента заставила поклясться, и ее уверенность в том, что Трент сдержит это свое обещание, была вполне оправдана. Ведь Тренту уже исполнилось четырнадцать, он был старшим из детей, а потому рассказывать ему было просто некому… кроме как взрослым. А поскольку мама лежала в постели с мигренью, из взрослых оставался только Лью. А это все равно что никто.

На сей раз двум старшим детям Брэдбери не пришлось нести наверх пустые чемоданы в качестве камуфляжа, поскольку их отчим находился внизу, смотрел по телевизору английский научно-популярный фильм о норманнах и саксонцах (норманны и саксонцы были его специальностью, он преподавал историю в колледже). Итак, он смотрел фильм и наслаждался своим любимым ленчем — стаканом молока и сандвичем с кетчупом.

Трент стоял в конце коридора и разглядывал то, чем уже успели полюбоваться его младшие сестры и брат. Он простоял там довольно долго.

— Что это, Трент? — спросила, наконец, Лори. Ей и в голову не приходило, что брат может не знать. Трент всегда знал все. Но тут она с изумлением увидела, как он медленно покачал головой.

— Не знаю, — ответил Трент, продолжая всматриваться в щелочку. — Вроде бы какой-то металл, так мне кажется. Жаль, что не захватил с собой фонарика. — Он сунул пальцы в щелку и тихонько постучал. Лори почему-то испугалась — не то чтобы очень, но все-таки. И испытала настоящее облегчение, увидев, что брат втянул руку обратно. — Да, это металл.

— А он что, должен там быть, да? — спросила Лори. — Я хочу сказать, он всегда там был? Раньше?

— Нет, — ответил Трент. — Помню, как они там штукатурили. Ну, сразу после того, как мама за него вышла. И ничего, кроме дранки, там не было.

— А что это такое, дранка?

— Такие тоненькие дощечки, — ответил он. — Их прокладывают между штукатуркой, отделывая внешнюю часть дома. — Трент снова сунул руку в щель и пощупал металл, отливавший мутно-белым. Щель была примерно четыре с половиной дюйма в ширину. — Они и изоляцию тогда проложили, — задумчиво добавил он и сунул руки в задние карманы побелевших от стирки джинсов. — Я помню. Такая розовая штуковина, похожая на сахарную вату.