Шрифт:
Скажи, дневник, должен ли я озаботиться проблемой моей эмоциональной холодности? Или же мне стоит поздравить себя с отменным самоконтролем?
Найджел прочел стихи, сочиненные Лансом.
«ГРЭМ»
Здесь было все, что я ненавижу в любительской поэзии. Сентиментальные, неуклюжие вирши, напрочь лишенные глубины, сплошь расхожие мысли и штампы. Но все присутствующие восторгались и наперебой хвалили Ланса.
К Уэйну Вонгу мы не поехали. Георгина выпила слишком много розового шампанского и принялась цепляться к моему кардигану, поэтому я побыстрее увез ее домой, пока она совсем не распоясалась.
Посещение туалета: двенадцать раз.
Среда, 25 июля
Полграфства под водой. Вместо проезжих дорог бурные потоки, в теленовостях показывают, как по этим «рекам» плывут машины и стволы деревьев. Я пошел взглянуть на наш ручей — из журчащей прозрачной струи он превратился в пенящийся ад и теперь подбирается к дому.
Гордон Браун взял на себя руководство по борьбе с наводнением. Он проводит одно чрезвычайное совещание за другим. Газеты прямо-таки захлебываются заголовками вроде «Гордон спасает затопленных бриттов». Можно подумать, он таскает мешки с песком или собственноручно откачивает воду.
Август
Среда, 8 августа
Воспользовался отсутствием родителей — они на митинге в «Медведе», протестуют против закрытия деревенской почты, — и отправился на их половину, поискать «Джейн Эйр». Мать взяла у меня эту книгу почитать, а потом клялась, что вернула обратно. Разумеется, я нашел пропавший томик — на столе-развалюхе, который мать гордо называет «письменным», в самом низу стопки душераздирающих мемуаров.
«Ребенок как вещь», «Прах Анжелы» Фрэнка Маккурта, «С ножницами наперегонки», но больше всего меня заинтересовала папка с надписью «Девочка по имени Срань». Я открыл папку, внутри лежало несколько исписанных страниц. Не сходя с места, прочел их. Это было повествование о детстве матери на картофельных полях в Норфолке. Повествование, сотканное из лжи. Нет, пожалуй, «сотканное» — слишком изящная метафора, когда имеешь дело со столь наглым мошенничеством. Сочинение моей матери сляпано из лжи.
Я родилась посреди картофельного поля у деревни Штанцы в графстве Норфолк. Колючий восточный ветер охлаждал бедра моей матери, пока я прокладывала себе путь в мир лишений и боли.
Отец мой был свирепым великаном с черными волосами и косматой бородой. В деревенской школе он выучился читать и писать, обнаружив блестящие способности к наукам. Школьный учитель, мистер Строгаль, убедил его подать заявление в Кембридж. В день приемных экзаменов отец отправился в Кембридж — пешком и босой. Он опоздал на пять минут, к экзаменам его не допустили. Вернувшись домой, он сжег все свои книги и дал обет больше никогда и ничего не читать.
Моя мать была одной из самых красивых девушек в Норфолке. Она происходила из аристократической семьи, а с отцом познакомилась во время охоты, устроенной в норфолкском королевском поместье Сандрингеме. Мать упала с лошади, когда скакала по неровному картофельному полю, и отец пришел ей на помощь. Их связь получила огласку, вызвав грандиозный скандал, и в итоге матери, леди Клариссе Кавендиш-Строндж, пришлось выйти замуж за моего отца. Так она стала миссис Сагден. Я никогда не слышала, чтобы отец называл мать по имени, всегда только «Ты» с большой буквы.
Спустя полчаса по завершении родов отец рывком поставил мать на ноги и приказал продолжать выкапывать картошку из черной земли. Меня, завернутую в мешковину, сунули за пазуху матери, одетой в армейскую шинель. На поле мать трудилась, пока не стемнело, и лишь после того, как она приготовила отцу ужин, а заодно почистила хорьковые клетки, ей было позволено присесть.
— От сраной девчонки никакого толку. — Таковы были первые слова отца при моем появлении на свет. — Я ждал сильного парня, который легко забросит полный мешок картошки на сраную телегу. Отнеси девчонку к запруде, пусть ее там коровы сожрут.
К счастью для меня, за ужином отец упился свекольным вином до полного одурения и поутру забыл о своей директиве. Он отказывался признавать меня, регистрировать мое рождение, а если изредка и обращался ко мне, то называл исключительно Сранью.
Все это ложь от начала и до конца. Я видел материнское свидетельство о рождении, она родилась в деревенской больнице в Бернем-Маркете и получила имя Полин Хильда Сагден. Ее отец — смирнейший человек, никто никогда не слыхал, чтобы он повысил голос. А вот мать красавицей вовсе не слыла. В нашей семье бытует история о том, как бабушку Сагден попросили не посещать деревенские конные состязания, потому что ее физиономия пугала лошадей.
Четверг, 9 августа
Вернулся домой с работы и обнаружил Георгину в состоянии сильного возбуждения: глаза горят, щеки пылают, на губах толстым слоем темно-красная помада, а сама Георгина распространяет густой аромат бурбона и «Прелести» от Сары Джессики Паркер.
Стоило мне вставить ключ в замок, как жена распахнула дверь:
— Угадай, кто сидит у родителей?
Я молчал, но первый, о ком я подумал, был мой обожаемый младший сын Уильям: а вдруг он приехал из Нигерии, где живет со своей матерью и ее новым мужем? Я никогда не говорю об Уильяме — слишком болезненная тема.