— Простите, ваше — что?

— Это из-за меня, — сказал Эйуб. Он подошел к ним от танка. Извиняясь, он пожал плечами. — Я вроде как придумал этот план. Шутка. Звучит глупо, но сейчас все очень серьезно.

— Эйуб имеет в виду субъектов, выбранных для процесса внедрения, — пояснил Бари. Он заглянул в информационное сообщение, которое только что пришло на его сэлф. — Все они, разумеется, вуаповцы. Мы вербовали их аккуратно и тихо, выбирая кандидатуры тех, кто, похоже, не прочь немного подзаработать на стороне. Заключили контракты, регламентирующие действия даже на случай травмы или отставки.

— И много кандидатов? — поинтересовался Фальк.

— Девять, — ответил человек из отдела логистики АП. Теперь его роль становилась понятнее.

— Кандидатуры подбирал он? Это ваш гениальный разведчик?

— Да, — подтвердил Апфел.

— Девять представителей сухопутных войск, — задумчиво произнес Фальк.

— Да.

— Интересно, а меня по какому принципу выбрали? В чем я соответствую его требованиям?

— При выборе учитывался ряд переменных величин, — начала Андервуд. — Результаты биологических тестов, синаптическая компоновка узлов…

Апфел прервал ее:

— В действительности в данный момент все сводится к тому, что мы имеем в нашем распоряжении. И вы не вполне соответствуете требованиям.

— Подождите-ка…

— Из-за Леттса ВУАП мобилизует значительные тактические силы для нанесения ответного удара. Все закрутится с минуты на минуту. Наши девять кандидатов, как один, к завтрашнему полудню окажутся в условиях боевых действий, и внедрение станет невозможным. На поиски других уйдут недели. И если мы не начнем прямо сейчас, о нашей операции можно забыть, как минимум, на полгода.

Фальк сел на одну из медицинских кушеток. Опершись локтями о колени, он потер ладонями лицо, глаза и рот. В голове было столько всего, что боль в отбитой пятой точке почти не чувствовалась.

— Как его зовут? — спросил он.

Апфел взглянул на Андервуд и кивнул. Она взяла папку, открыла ее и нашла нужную информацию.

— Блум, — произнесла она, — Нестор Блум. Рядовой первого класса. Двадцать шесть лет.

— Он готов? — спросил Фальк.

— Мы застали его в вездеходе около Кэмп-Ласки, — сообщил Эйуб. — По его словам, минут через сорок пять отдадут приказ о мобилизации. Эти сорок пять минут — все, что у нас есть. Не успеем — потеряем и это время.

— Ладно-ладно, — чуть слышно произнес Фальк.

Он посидел еще минуту, пока Андервуд извлекала из пластиковых и бумажных упаковок различные стерильные инструменты и зажимы и раскладывала их на подносе. Вдруг он заметил, что Клиш стоит рядом.

— Все будет хорошо, — произнесла она. — Все пройдет фрикинг-си удивительно.

— Что произойдет, когда я буду внутри?

— Точно не известно.

— Вы проводили бета-тестирование? Клиш, ну вы же проводили бета-тестирование, скажи?

— Не в той степени, в какой хотелось бы. — Она похлопала его по плечу. — Все будет замечательно.

— Но я хочу знать, что произойдет, когда я окажусь внутри. — Где-то в глубине души у него зарождалась паника, словно ситуация выходила из-под контроля. Ощущение, что он не может остановиться, знает, что решение неправильное, но не отказывается от него.

— Я тоже хочу знать, — произнесла Клиш. — Вот и выясним вместе. Будем импровизировать. Узнаем, как только запустим процесс.

— Не знаю, Клиш.

— Я все время буду рядом с тобой, — пообещала она.

От металлической оболочки резервуара «Юнг», теплой, как человеческая кожа, веяло жаром. Это Фальк думал, что она металлическая, но, коснувшись ее, понял, что материал был чем-то вроде керамики. Он слышал, как неподалеку переговариваются Эйуб и Апфел, и понимал, что ему следует чувствовать себя необычно, хотя бы потому, что он, полностью обнаженный мужчина, стоит там, оплетенный внутривенными катетерами и проводами с датчиками, которые Андервуд прикрепила по всему его телу.

Но ничего такого он не чувствовал. В голове все плыло. Ему сделали несколько уколов, в том числе и подготовительных препаратов — обезболивающих и расслабляющих мускулатуру.

Эйуб и Андервуд помогли ему подняться на площадку за открытым верхним люком резервуара. Запах дезинфицирующих веществ и соли усилился. Над люком поднимался пар. Фальк заглянул внутрь. Темная вода или, по крайней мере, темная жидкость до самого верха, по поверхности которой шла легкая рябь.

Он что-то пробормотал.