Прибен забрал у Бигмауса гранатомет. Поддерживаемый огнем Фалька, Прибен метнул четыре гранаты в заросли овощных грядок и в поливальную установку. От взрывов вырванные растения и комья земли взлетели в воздух в дальней части участка, а затем, словно град, посыпались им на головы. Ветки и комья земли забарабанили по крыше парника. Внезапно повсюду появились жуки. Они носились в воздухе, кружились, как конфетти, попадая в свет, словно тяжелые белые капли на фоне черного неба, где их застал свет ламп.

Фальк выпустил еще несколько очередей в этот струящийся дым и вихрящийся пар, потом у него закончились патроны.

Щелчком большого пальца он извлек пустой магазин. Сам автомат он энергично опустил на землю, так что валявшиеся под ногами пустые гильзы разлетелись в стороны, затем наклонился, чтобы обыскать труп на предмет запасных магазинов.

Внезапно он замер. Он наклонился, при этом бедро не болело. Откуда появилась эта малознакомая привычка извлекать пустой магазин? А его уверенность и легкость, с которой он сначала проверил автомат, а затем стрелял из него?

Прибен, держа в руках гранатомет, вышел на дорожку. Излучатель был прикреплен к спинной пластине его бронежилета.

— Нашел запасные? — спросил он, держа под прицелом дальний конец грядки. Жуки кружились вокруг них обоих.

— Вроде есть, — ответил Фальк. В заднем кармане убитого он отыскал еще два универсальных магазина. Всего двести сорок патронов. Один он засунул в свой набедренный карман, другой привычным движением вставил в автомат и взвел затвор, приготовившись стрелять. Послушный механический двойной щелчок. Блум проснулся.

— Отлично. С облегчением, — произнес Прибен.

— Ага, — отозвался Фальк. Руки у него немного дрожали. Он заметил свой пистолет, валявшийся на земле. Наклонившись, он поднял его, на минуту отложив «Кобу». — Бигмаус жив? — спросил он, вытирая и сдувая песчинки с кольта. Затем достал пустую обойму и привычным движением вставил одну из тех, что дал ему Бигмаус.

— Жив, — сообщил Прибен, высматривая красные мишени и держа гранатомет наготове. — Ему обалденно повезло. Три попадания, и все — по щитками бронежилета. От пуль они его защитили, но вроде сломано несколько ребер. Сейчас лежит и просто плачет от боли.

— Ты сделал ему обезболивающее? — спросил Фальк, имея в виду одноразовые шприцы с лекарством из индивидуального пакета.

— Он отказался. Говорит, сам справится. Сам так сам. Это дерьмо еще, может, и нам понадобится.

Фальк закончил проверку кольта. После перезарядки счетчик опять показывал сорок. Он взвел курок, затем поставил на предохранитель, убрал в кобуру и застегнул ее.

Так уверенно, так умело и со знанием дела. Откуда его руки знали, как со всем этим управляться? Он уже не играл в солдата. Он наверняка знал, что и как делать. Он обращался с оружием умело и без суеты.

Фальк поднялся, в руках у него снова был «Коба».

— Приведи Мауса в чувство, чтобы он мог двигаться, — произнес он. — Последними идиотами будем, если останемся здесь.

— Ага, — согласился Прибен, отгоняя большого зеленого жука, носившегося перед лицом. — По-моему, эти долбаные фонари тоже надо поубивать.

Прибен отправился за Бигмаусом, но остановился. Кто-то приближался со стороны дальней дорожки в глубине участка.

Зеленые флажки.

Вуаповцы. Двое. Затем еще пятеро за ними. Они двигались быстро, низко пригнувшись.

Ауракоды первых двоих Фальк прочитал еще до того, как увидел их лица. Рядовой Горан. Старший сержант Гекльберри.

— Прибен?! Блум?! — выкрикнул Гек. — Какая встреча, черт бы вас побрал!

— Да, это мы, шеф, — отозвался Фальк. — А кто с вами?

— Большинство из «Кило-Два», плюс Масри, плюс «Отель-Четыре», — ответил Гекльберри, подходя к ним. Он был грязный и промокший. Бледная в свете ламп, его кожа выглядела как при лихорадке. У Тая Горана, командира подразделения «Кило-2», левая щека была в крови.

— Как, мать твою, вы провернули такую штуковину с вашими ауракодами? — спросил он.

— Блум придумал, — объявил Прибен.

— Отличная идея, — похвалил Гак. — Мы себе тоже так сделаем.

— Делается через медицинский апдейтер, — ответил Фальк.

— Гениальное решение, чтоб тебя, — произнес Бигмаус. Он был на ногах, но выглядел совсем больным: казалось, он держит себя в руках, но это стоило ему неимоверных усилий. От боли его лицо стало землистого цвета.

— Нестор! Мой главный человечище! — закричал Вальдес, поднимая руку, чтобы в знак приветствия стукнуться с Фальком ладоням. — Ну, как тебе горячая точка, а? Ну скажи, скажи, горячая?