Шрифт:
Торговка.Правильно, господин хороший! (Вынимает из мешка бутыль самогона.)Может, хлебнешь с устатку-то? Кавалер ты видный, а с этой ведьмой небось надоело валандаться? Глотай…
Адвокат.Ведите себе прилично, вы не на базаре!
Торговка.Заткнись! (Выпивает.)Слушали мы вас до революции! Я, может, товара на пол-Москвы везу, а еще тебя буду слушать! Как приедешь в Москву, тоже небось на поклон придешь…
Жена адвоката.Я вас очень прошу, не дышите на меня!
Торговка (возмущенно).Граждане, что же это делается? Простому человеку уже дышать не дают!
Коган.Мадам, не надо так волноваться. Дышите в эту сторону, я не против.
Жена адвоката.Боже мой! Рядом бандиты, а вы затеваете скандал!
Торговка ничего не отвечает, закусывает.
Адвокат.Разницы между бандитами и «товарищами» не вижу! И те и другие доведут страну до гибели. Я всю жизнь защищал преступников, но если бы мне предложили защищать этих — я бы отказался! И у гуманности есть пределы! Они лишили меня собственности, мог бы это простить! Они не дают мне хлеба, готов простить и это! Но они топчут мою душу — этого я не прощу! Пусть не ждут!
Коган.Господин адвокат, я вижу, вы развитой человек, но я опасаюсь, что они могут забыть прийти извиниться. Скажу по секрету, что я не рассчитываю даже на то, что мой собственный Семка будет просить у меня прощение за это веселое путешествие. А! Вообще, что такое дети? Страхование жизни. Когда-нибудь они отблагодарят тебя за все, когда ты уже будешь в могиле.
Адвокат.Ваш сын в Москве?
Коган.Семка — младший, а старшего, Гриши, уже нет. В тринадцатом году вместе с товарищем он бежал из Туруханска. Они утонули. В Сибири есть такая большая река Енисей. Отец этого товарища рабочий, он взял к себе Семку, устроил его на завод. Недавно я получил письмо. Семка начал кашлять. Я везу ему немного сала. А месяц назад он прислал мне с оказией вот эту сумку. Посмотрите на нее. Если человек имел такую сумку, то уверяю вас, я знаю жизнь, — он имеет и на кусок хлеба! Но он смешной! Зачем мне эта сумка? Что я — Скобелев? Или житомирский полицмейстер? Так я кладу сюда их письма. (Торговке.)Если вы бывали в Москве, то вы его наверняка знаете, Сема Коган, он носит сапоги и шевелюру. (Показывает.)Вот так…
Торговка.Что ж, я всех покупателей должна помнить? Не встречала.
Коган.Странно. Я был уверен, что его там все знают. Но вы не расстраивайтесь. Как только приедем в Москву, я вас с ним обязательно познакомлю. Он работает на какой-то Лубянке…
Торговка.Мамочки мои! (Подхватив пожитки, убегает в сад.)
Коган.В чем дело? Что-нибудь случилось?
Адвокат (взволнованно).Нет, нет… Я слушаю вас с большим удовольствием.
Жена адвоката (взволнованно).Сергей Яковлевич любит пошутить. В обществе он незаменим. Вы слышали, его лишили собственности! Ха-ха! Мы всегда себе отказывали в самом необходимом…
Коган.Не беспокойтесь, я скажу Семке, что вы мои попутчики, и он даст вам приют.
Адвокат.Благодарю, благодарю вас… Очень приятно встретить в пути такого отзывчивого человека… Но я не смею затруднять вас и отнимать у вашего сына время, посвященное государственной деятельности… Бог мой! Как здесь душно… Мы пойдем в сад… (Подхватив жену, быстро уходит.)
Голос жены адвоката: «Из-за твоего языка мы чуть не попали к чекистам! Это агент!»
Коган.Мне кажется, они не очень хотят познакомиться с моим Семой. (Уходит в дом.)
Романовский поглядывает на часы. Он кого-то ждет. Раздаются шаги, появляется Малинин.У него интеллигентный вид, пенсне. Он проходит мимо Романовского, присматривается.
Малинин.Простите, который час?
Романовский.Мои часы стоят.
Малинин.Очень жаль. Мои тоже встали.
Романовский.Придется чинить.
Малинин.Я полагаю, что в Москве найдется приличный мастер…
Романовский.Здравствуйте… мы…
Малинин.Малинин…
Романовский.Теперь Кравцов… Вот ваши новые документы.
Малинин.Простите. (Берет протянутые документы, читает.)Кравцов Анатолий Ларионович… Так, так… Понятно… С кем имею честь?
Романовский.Три дня тому назад был Романовский. Сейчас Матвей Сторожев, везу голодающей семье хлеб. Встретились мы с вами в пути случайно…
Малинин.Попутчики. Одну минуту, я познакомлюсь со своей биографией… (Читает)Родился в 1870 году, девятнадцатого декабря… Значит, сорок восемь лет. Мило… Простите, но какой же я врач?
Романовский.Я тоже не рабочий.
Малинин.Не в этом дело! В конце концов я могу изобразить врача. А если кому-нибудь понадобится помощь? Меня же поймают!