— Зачем ты сочинила эту историю? Это все вымысел от начала и до конца. Мальчик никогда не говорил тебе, что его отец обижает маму. И ты никогда не делилась с Шейлой сомнениями насчет того, как поступить. Это было враньем. Ты сама все придумала.

Глаза Джоан заволокло слезами.

— Просто скажи мне зачем? — спросил я, хотя мне и так все было понятно.

Выражение ее лица отразило внутреннее смятение.

— Ты ведь не говорил с ним?

— Уже не важно, как мне это стало известно. Но я все знаю. Ты не можешь так поступать. — Я покачал головой. — Не можешь. — Я взял у нее пиво, тарелку и пошел на кухню. Повернувшись, я увидел, что Джоан все еще стоит на месте. Неожиданно она показалась мне совсем маленькой.

— Я все ждала, как однажды он войдет в дом, — заговорила Джоан другим тоном. — Буровая вышка затонула, но Эли зацепился за какой-то обломок и уцелел. И его, возможно, подобрали моряки. У него не осталось документов — не исключено, что он потерял память, как Мэтт Деймон в том фильме, помнишь? Но когда память вернется к Эли, он придет домой. — Джоан достала из кармана джинсов платок, промокнула глаза и высморкалась. — Я знаю, этого никогда не случится. Знаю. Но я так по нему тоскую…

— Понимаю, — проговорил я. — Извини.

— Эли всегда был рядом. Он защищал меня. Заботился обо мне. Теперь у меня никого нет. Я просто хочу, чтобы кто-то оберегал меня, ограждал от окружающего мира…

— И ты придумала эту историю, чтобы я…

Джоан попыталась посмотреть на меня, но не смогла.

— Мне было так приятно, понимаешь? — Джоан поморщилась, и слезы снова потекли по ее щекам. — Знать, что ты рядом. И я могу на тебя положиться.

— Ты можешь на меня положиться, — возразил я. — Если речь зайдет о реальной опасности.

— А еще мне хотелось за кем-то ухаживать. Эли заботился обо мне, но и я, в свою очередь, — о нем. А тебе сейчас тоже нужно внимание. Поддержка. Я подумала… что это могу быть я. И то, что я говорила про деньги, которые мне должны выплатить, все это правда. Клянусь Богом, я получу огромную сумму!

Я приблизился к ней на пару шагов, по-прежнему сохраняя дистанцию и понимая: стоит мне расслабиться, и произойдет нечто непоправимое.

— Джоан, — мягко произнес я, — ты хороший человек. Добрый.

— Но ты не говоришь «женщина»…

— Женщина, в этом нет никаких сомнений, — поправился я. — Но… я этого не хочу. Не только с тобой, но и ни с кем. Я пока не готов. И не знаю, когда это случится. Сейчас единственный человек, за кого я волнуюсь, о ком должен заботиться, — это моя дочь.

— Разумеется, — глухо отозвалась Джоан. — Я понимаю.

Мы некоторое время молчали, наконец Джоан шевельнулась:

— Ну я пойду?

— Конечно.

Она шагнула к двери.

— Джоан! — окликнул я ее.

Она остановилась, на лице ее появился легкий проблеск надежды, что я передумал, и у меня вдруг возникло желание покончить с одиночеством и тоской, горем и чувством утраты, и я сейчас обниму ее, отведу наверх, а утром она приготовит мне завтрак, как всегда готовила его для Эли…

— Ключи, — сухо проговорил я.

Она удивленно моргнула.

— Ах да, совсем забыла. — Джоан вытащила из кармана ключи, положила на край стола и ушла.

«Сколько раз Джоан вот так заходила в дом? — подумал я. — И что она могла здесь делать?»

У меня возник также вопрос, была ли она в действительности той увлеченной работой учительницей, какую я всегда знал.

Джоанна ушла, а я напустился на сыр с крекерами, запивая все это пивом. Итак, что мы имеем?

Визит Соммера. Шестьдесят две тысячи долларов, которые по просьбе Белинды Шейла должна была передать ему. Бракованные электродетали, из-за которых сгорел дом, возводимый моей фирмой. Стычка с Тео Стамосом. Поддельное электрооборудование, обнаруженное в машине Дуга Пинтера.

Голова пошла кругом. Слишком много информации и в то же время — слишком мало. Я не знал, что со всем этим делать. К тому же сильно устал. Слишком много ночей провел без сна.

Я допил пиво и взял телефонную трубку. Прежде чем отрубиться, мне нужно было удостовериться, что у Келли все хорошо.

Я быстро набрал номер ее сотового. Она ответила после второго звонка:

— Привет, пап. Я собиралась ложиться спать и подумала, что это ты.

— Как у тебя дела, солнышко?