— Нет, что ты. То есть я думала об этом. Но я не могу потерять клиента, ты ведь меня понимаешь? Мне нужны эти дети, по крайней мере до тех пор, пока я не получу деньги от нефтяной компании. Я просто не хочу, чтобы Карл винил меня, если вдруг кто-то все же позвонил в полицию. И я подумала: узнав, что мой сосед — сильный мужчина, возможно, он крепко задумается, прежде чем угрожать мне.

Мне показалось, она особенно подчеркнула фразу «сильный мужчина».

— Буду рад помочь тебе, — отозвался я.

Джоан наклонила голову и посмотрела мне в глаза.

— Рано или поздно деньги должны прийти. Это будет хорошая сумма. Я разбогатею.

— Замечательно. Очень своевременно.

Она помолчала.

— Знаешь, я подумала: возможно, на него заявила Шейла…

— Шейла?

— Я говорила с ней за несколько дней до аварии; тогда я не знала, что мне делать, после того как Карлсон рассказал о случае со своей матерью. Мне казалось, это очень плохо, когда ты знаешь, почему человек сломал себе руку, и ничего не предпринимаешь. Я спросила, стоит ли мне заявить на него и буду ли я и дальше сидеть с Карлсоном, если его отца арестуют.

— Ты обсуждала это с Шейлой?

Джоан кивнула.

— Один только раз. Она ничего тебе не говорила? По поводу своего намерения позвонить в полицию?

— Нет, никогда.

Джоан снова кивнула.

— Она говорила, что у тебя стало напряженно с работой, после того как сгорел дом. Может быть, решила не волновать тебя по этому поводу.

И она хлопнула себя по бедрам.

— Ну ладно, мне пора. Согласись, не слишком приятно, когда соседка начинает рассказывать тебе о своих проблемах на ночь глядя? — В ее голосе послышалась насмешка. — Дорогой сосед, у вас не найдется немного сахару, а заодно не хотите ли стать моим телохранителем? — Она рассмеялась, но резко оборвала себя. — До встречи!

Я проводил ее взглядом, пока она не дошла до своего дома.

Тем вечером я не стал звонить Энн Слокум. Решил оставить это до утра, а потом разобраться, как быть дальше.

Поднявшись наверх, я неожиданно обнаружил Келли у себя в комнате. Она спала, свернувшись калачиком, на месте Шейлы.

В субботу утром я дал Келли выспаться. Вечером, накануне, я отнес дочь в ее комнату, а утром заглянул к ней перед тем, как спуститься на кухню и приготовить кофе. Она спала, обняв Хоппи и спрятав лицо в его лохматых ушах.

Я взял газету и принялся просматривать заголовки, сидя за кухонным столом, потягивая кофе и старательно игнорируя хлопья, которые сам же себе приготовил.

Но сосредоточиться никак не получалось. Пробежав четыре параграфа статьи, я поймал себя на мысли, что ничего не запомнил из прочитанного. И все же одна заметка заинтересовала меня, и я изучил ее до конца. Когда в стране возник дефицит гипсокартона — особенно во время строительного бума после урагана Катрина, — сотни миллионов квадратных метров этого материала, доставленные из Китая, оказались токсичными. В процессе производства гипсокартона используют гипс, который содержит серу, но она практически полностью отфильтровывается. Однако китайский гипсокартон содержал серу, не только испарявшуюся в воздух, но и вызывавшую коррозию медных труб, а также другие повреждения.

Боже, теперь придется быть особенно внимательным.

Отложив газету, я помыл посуду, спустился в кабинет, затем снова поднялся наверх, поискал какую-то бесполезную ерунду в машине и вернулся в дом.

Даже немного запарился.

Около десяти я снова заглянул к Келли. Она все еще спала, уронив Хоппи на пол. Вернувшись в кабинет и усевшись в кресло, я взял трубку.

— К чертям, — пробормотал я.

Никто не посмеет запирать мою дочь в комнате безнаказанно! Я набрал номер. После трех звонков кто-то снял трубку: «Алло». Голос был женский.

— Алло. Энн?

— Нет, это не Энн.

Она, наверное, дурачила меня. Голос был очень похожим.

— Я могу поговорить с ней?

— Ее нет… Кто звонит?

— Это Глен Гарбер, отец Келли.

— Сейчас неподходящий момент.

— А с кем я говорю?

— С Дженис. Сестра Энн. Извините, не могли бы вы перезвонить позже?

— Вы не знаете, где Энн?

— Простите, нам сейчас нужно готовиться… у нас много дел.

— Готовиться? К чему?

— К похоронам. Энн… умерла этой ночью.

Она повесила трубку прежде, чем я успел о чем-то спросить.

Мать Шейлы, Фиона Кингстон, всегда недолюбливала меня. После смерти Шейлы она еще больше укрепилась в своем нелестном мнении на мой счет.

С самого начала она считала, что ее дочь могла бы устроиться в жизни и лучше. Намного лучше. Фиона никогда не говорила это напрямую, по крайней мере мне, но всегда давала понять, что ее дочь должна была выйти за человека вроде ее супруга — первого мужа, покойного Рональда Альберта Галлана. Заслуженного и успешного юриста. Уважаемого члена общества. Отца Шейлы.