Мужчина страдальчески вздохнул, но на мой "умный" вопрос ответил:

– С сегодняшнего дня я буду заниматься твоей физической подготовкой. Ты будешь бегать, отжиматься, подтягиваться, растягивать мышцы и учиться основным приемам самообороны.

– А, может, не надо так много?
– спросила я обреченно.

– Нет, без этого никак, - с такой же интонацией вздохнул он.

Я, конечно, понимала, что крупно влипла, но, ослушаться бабушку не посмела бы все равно. К тому же очень хотелось действительно прибавить себе уверенности, заметно упавшей в последние дни:

– Ну, х-хорошо. Только уговор, зовите меня Ветой.

– Договорились, только я тогда, просто Валерыч, и на "ты", так привычнее, - зарделся мужчина...

И началось мое мытарство: для начала я пробежала четыре круга по стадиону, потом честно попробовала отжаться и подтянуться, затем были упражнения на растяжку мышц. А, спустя часа два, "ватной куклой" раскинувшись на одеяле, я, откуда то сверху, услышала фальшиво радостный голос Валерыча:

– Ну, а теперь перейдем к основной части!

Тут я поняла, что ко второму своему убийству подойду с большей тщательностью: кое-как встала, подняла лежащую неподалеку штакетину и пошла на десантника. То, что это не "творческая" инициатива, мужчина понял только когда штакетина весело щелкнула по его деревянному костылю. Он дернулся и удивленно уставился на мое "холодное оружие".

– А теперь, Валерыч, мы будем быстро бегать.

– Послушай, Ве-ета! Я, вообще женщин и детей не бью, но у меня натренированные инстинкты. Брось палку!
– выговорил мой наставник, тактически отступая в кусты.

– А у меня... стресс!
– делая шаг вперед, вставила я умное бабушкино слово.

– Я тебя в последний раз прошу, брось палку!

– А я тебе говорю, беги!
– честно предупредила я, снова замахиваясь на костыль.

Тут Валерыч не выдержал... и мы сорвались с места. Он летел впереди, по козлинному подпрыгивая на поворотах, я неумолимо преследовала, но так увлеклась, что слишком поздно поняла, какую подлость задумал десантник. Мы стремительно приближались к нашему дому... Стоящая на крыльце бабушка, заметила нас издали. И, когда, запыхавшийся Валерыч, рухнул за ее спасительной спиной, уже смогла хоть что-то сказать:

– Та-ак, по-моему, планировалось не совсем это.

– Бабушка! Он надо мной издевался!
– отчаянно крикнула я, пряча палку за спину.

– Неонила Марковна, я на такой беспредел не подписывался. Это была стандартная программа для десанта, я ничего от себя не добавил, - выкрикнул свое мнение Валерыч, не покидая укрытия.

Бабушка же нехорошо прищурилась и всем корпусом развернулась к нему:

– Для кого, вы говорите, была стандартная программа?

– Для десанта, - уже не так уверенно повторил замерший мужчина.

– А Ветвяна у нас кто?

– ... Девочка.

Возникла минутная пауза...

– Ну что ж, раз мы выяснили эту существенную разницу, то даю вам обоим еще один шанс стать лучше. Конечно, с корректировкой... Кстати, Веточка, дай-ка мне эту палочку, - я робко протянула штакетину, бабушка взвесила ее на руке и показала мужчине.
– Почему бы не попробовать вот с этим? У девочки явный талант.

Валерыч потер лоб и обреченно вздохнул...

На следующей тренировке я познакомилась с "бузой", русским рукопашным боем, точнее, его разновидностью - боем палочным. Проверенная в деле штакетина была заменена на более удобный вариант - круглую в диаметре, качественно ошкуренную сосновую палку длиной до моего солнечного сплетения. Валерыч пояснил, что в идеале "тростка", так она теперь называлась, должна быть из бука, но, за неимением лучшего сойдет и сосна. Мне за месяц сошли целых три. Занятия наши со временем сместились на просторный, почти заросший высоким бурьяном двор десантника, где на столб было торжественно водружено "фуфаечное" чучело. Я ласково назвала его "Митей" и с увлечением колотила по несколько часов в день. Периодически "Митя" штопался толстой капроновой ниткой, но терпеливо сносил за свой прототип все мои издевательства. Постепенно я втянулась, привыкнув к неизбежным синякам, ссадинам и кровавым мозолям. Валерыч же оказался неплохим педагогом, чередуя наши с ним парные поединки, рассказами про свою службу в Афганистане. Я таскала ему бабушкины пирожки со щавелем, а он, громко чавкая и живо жестикулируя, комментировал мои "пляски":

– Спину держи!.. Не открывай корпус! Та-ак, теперь меняй хват!.. Уходи с ближнего! Бей!.. Да, чтоб тебя... опять "Митя" накрылся...

Однажды вечером, сидя на завалинке рядом с десантником и вытаскивая из ладошки очередную занозу, я спросила мужчину:

– Скажи, Валерыч, а почему ты согласился со мной заниматься?

– Потому что у нас с твоей бабушкой был уговор, - ответил он, пуская в сторону папиросный дым.

– И на что вы уговаривались? На деньги?