— Да, — пробормотал канцлер, — покончено. Наконец-то я начну изучать реальность, только и исключительно реальность.
Ломбарди ничего не ответил. Он тоже думал именно об этом.
— Итак, призрак нереальности исчезнет, как только окончательно будут изгнаны пустые конструкты, — наконец произнес он тихо.
— Но только не повторяйте этого при других кёльнских магистрах, — с улыбкой заметил канцлер.
Но Штайнер, поднявшийся и подошедший к окну, покачал головой:
— Знаете, Ломбарди, это не две разные вещи, они нераздельны, не забывайте об этом, даже если сейчас философия кажется вам призраком. Призраки тоже реальны, пусть только и в нашем представлении.
Ломбарди встал. Он попрощался с канцлером, приветливо кивнул Штайнеру и, выскользнув за дверь, тихо прикрыл ее за собой. Штайнер посмотрел вслед своему молодому коллеге и повернулся к окну.
— Первые розы уже расцвели, — сказал он, глядя в сад.
