Она прильнула к нему, затем замерла. Его мужская плоть была твердой, горячей и билась, отделенная от нее только двумя тонкими слоями одежды.

— О Боже!

— Такие вот дела, Кейси. — Большая теплая рука Дейра ласкала Кейси, понуждая крепче прижиматься к нему.

Кейси охватила сладкая истома, но она сдерживала себя, борясь с искушением полностью расслабиться в объятьях Дейра и позволить природе взять свое.

— О Боже, Дейр…

— Мы провели в этой постели пять захватывающих часов, — протянул он, неохотно убирая руку. — Посмеялись и поплакали вместе. Но если ты задержишься здесь еще хотя бы на десять секунд, мы плюс ко всему займемся любовью.

— О Боже, — в третий раз вырвалось у Кейси. Кое-как взяв себя в руки, она соскользнула с кровати и убежала из спальни на подгибающихся дрожащих ногах, преследуемая мягким смехом Дейра.

Почему она убежала, в сотый раз спросила себя Кейси, закрывая крышкой кастрюлю с фасолью и погремев для верности сковородками в надежде, что этот шум удержит Дейра в гостиной. Ей не хотелось, чтобы он появлялся поблизости от кухни, — это испортит сюрприз. Кроме того, ей становилось трудно думать, когда он находился поблизости, а Кейси хотела разобраться в своих переживаниях. Она убежала потому, что испугалась, призналась себе Кейси. За несколько проведенных рядом с Дейром часов она оказалась выжатой как лимон, испытывая поочередно злость, сожаление, горе, печаль, но вместе с тем она чувствовала себя более счастливой и довольной жизнью, чем на протяжении всех последних лет. Однако она до сих пор не разобралась, как относится к Дейру. И как он относится к ней. Фактически он никогда не говорил, как он к ней относится. Она даже не знала, почему он в свое время попросил ее выйти за него замуж.

— Кейси! — позвал Дейр из соседней комнаты. — Что происходит? По-моему, к нам едут все наши. Я вижу нашу семейную машину.

Кейси вбежала в гостиную, на ходу вытирая руки полотенцем, и резко остановилась при виде Дейра. Он сидел в центре комнаты в своем кресле на колесах и выглядел до умопомрачения сексуально в футболке со шнуровкой на груди, которую надел после занятий в бассейне. Он не затянул шнуровку, и из-под нее выглядывал кусочек загорелой груди. Мысли Кейси сразу превратились в кашу. Джинсы цвета ржавчины словно вторая кожа облегали бедра Дейра. Это заставило сердце Кейси отчаянно заколотиться. Дейр провел в ее доме меньше двух суток, а она уже окончательно размякла! Она погибла, если не справится с собой, и как можно скорее.

— Что они здесь делают? — спросил Дейр, сурово поглядев на Кейси.

Глубоко вздохнув, Кейси прижала руки к бьющемуся сердцу.

— Они хотели убедиться, что с тобой все в порядке. Когда они появлялись в больнице, то каждый раз поднимали такую бучу, что мне пришлось пообещать, что я приглашу их всех к себе, как только ты выпишешься.

— Так вот, оказывается, к чему ты готовилась! — Дейр тихонько рассмеялся, покачав головой. — Следовало бы догадаться. Ладно, устроим им показательное выступление.

Увидев, что он расправил плечи и гордо вскинул голову, Кейси впервые с того момента, как ей пришла в голову идея организовать у себя большой сбор, почувствовала себя спокойно. Дейру хуже не стало, теперь оставалось только надеяться, что реакция остальных при виде его в инвалидном кресле окажется не слишком негативной.

— Знаешь, Кинг, твоя безмерная гордость когда-нибудь тебя прикончит, — пробормотала она скороговоркой с долей восхищения, направляясь к двери, и, широко открыв ее, крикнула: — Всем привет! Заходите!

Дейр с напряженной улыбкой наблюдал, как в комнату один за другим входят члены его семьи. Миг спустя он оказался в объятьях матери, покрываемый ее горячими поцелуями, и все сразу встало на свои места.

— Здравствуй, мой хороший, очень рада тебя видеть, — сказала Мадре Кинг, поднимая голову и окидывая сына любящим взглядом. Ее губы слегка дрожали.

Дейр ласково потрепал ее по щеке.

— Я тоже очень рад тебя видеть, мама, но не вздумай рыдать над моей горькой судьбой.

— Не буду, Деррик. Главное, ты жив и дома, и я благодарна Господу за его благословенное милосердие.

Она прижалась лбом ко лбу Дейра. Он обнял ее, похлопывая по плечам. Мать всегда с пониманием относилась к его тяге ходить по лезвию бритвы, испытывая судьбу. Дейр особенно любил ее за это.

— Мадре, прости, что я доставил тебе столько беспокойства, — прошептал он. — Не знаю, как ты меня терпишь.

— Ну, за это ты должен благодарить Кейси. — Отпустив Дейра, Мадре подошла к Кейси и обняла ее. — Как хорошо, что у нас есть ты, наша радость. Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Дейр смотрел на двух женщин, которых любил больше всех на свете, — свою мать, элегантную в изящном розовом костюме, и Кейси, очень женственную в белых джинсах и разноцветной летней рубашке.

К нему подошла третья женщина, которую он тоже любил, — его бабушка. Наклонившись, она поцеловала его в обе щеки, затем подставила для ответного поцелуя свою мягкую щеку.

— Я очень рада, что ты снова дома, малыш. Надеюсь, теперь ты перестанешь носиться по миру как угорелый и остепенишься.