– В реальном мире такое просто невозможно. А там – возможно. Советская медицина просто смех. Советский Союз – единственная развитая страна в мире, где средняя продолжительность жизни падает. Я полностью придумал только несколько вещей в книге.

Клэнси продолжал делать то, что полагается делать авторам бестселлеров, хотя прямой телеэфир его нервировал: «Это немногим лучше смерти». Ему больше нравилось ночное интерактивное радиошоу Ларри Кинга.

Он продал права на «Красный Октябрь» в мягкой обложке за пятьдесят тысяч долларов. Издательство «Патнэм» подписало с ним контракт на следующий роман и выплатило аванс – триста двадцать пять тысяч долларов. (Аванс за «Красный Октябрь» составил пять тысяч долларов.) Права на экранизацию «Красного Октября» приобрел продюсер фильма «Омен».

Клэнси стал независимым экспертом, толкая речи на каждом перекрестке. Теперь, когда высокопоставленные офицеры КГБ бегут на Запад пачками, Си-би-эс приглашает его в утренние телепрограммы. Как-то раз, придя в студию, он с облегчением обнаружил, что есть кое-кто, знающий о перебежчиках из Советов больше, чем он сам, – Уильям Стивенсон, автор бестселлера «Человек по имени Бесстрашный».

– Успех невероятно осложнил мне жизнь, – сообщает Клэнси так, словно речь идет о пустяковой неприятности.

Да, это заметно.

Такое впечатление, что популярность его удивляет.

– Превращение из страхового агента в преуспевающего писателя – примерно то же, что излечение для больного проказой, – заявляет он. – Ни с того, ни с сего все хотят с тобой познакомиться, поговорить, узнать твое мнение о том о сем. Но, черт побери, я такой же парень, каким был два или три года назад. Я был тогда таким же умным, как и сейчас, или таким же тупым, – это уж как вы сами считаете. После всего, что произошло, передо мной и вправду распахнулись все двери. Если я вдруг пожелаю прокатиться на подлодке, мне достаточно будет просто снять трубку.

Моряки полюбили Клэнси как родного. Для того, кто носит «очки со стеклами толще донышка бутылки» и чей армейский опыт ограничивается военной кафедрой в колледже, это просто чудо в духе Уолтера Митти [74] . Прошлым летом он провел неделю на быстроходном сторожевом корабле, собирая материал для своей новой книги "Укрощение «Красного шторма». («Третья мировая на море», – как он вкратце ее описывает.)

– Я очутился среди морских офицеров. Со мной обращались как с офицером, а я всего лишь невежественная сухопутная крыса. Я постоянно неловко себя чувствовал.

На борту корабля он был нарасхват, адмиралы хотели знать, как он сочинял «Красный Октябрь» и, конечно, откуда брал информацию.

– Они обращались со мной, как с черт знает каким героем, а я не герой. Я просто писатель. Я всего лишь пишу о том, что они делают. Это они герои, а не я. Они – парни, которые идут, куда приказано, и работают по восемнадцать часов в сутки не в самых приятных условиях. Средний возраст экипажа на том корабле, где я был, – двадцать один – двадцать два года. Они почти дети, но чертовски хорошо справляются с тем, что им поручено. И никто этого не ценит. Средства массовой информации несут всякое дерьмо о сломанных сиденьях в туалетах, гаечных ключах и электроприборах. А главное вовсе не в этом. Главное – в людях, а люди они замечательные. Особенно подводники. Не знаю, как им это удается. – Нам кажется, что здесь его взор за очками туманится. – Я безнадежный романтик, – добавляет он.

До сих пор все подводные лодки, которые посещал Клэнси, стояли в доках и не собирались трогаться с места, – и он находил, что это весьма удачно.

– Первая подлодка, на которой я побывал, принадлежала флоту Соединенных Штатов и называлась «Кит». Прежде чем показать торпедный отсек в носовой части, нас провели в машинное отделение; я огляделся вокруг – девяносто процентов пространства занимали машины, – и подумал: «Бог мой, а если представить себе, что ты сидишь здесь, и вдруг гаснет свет и становится слышно, как отсек заливает вода?» Что еще осталось бы, кроме как молить: «Боже, выведи меня отсюда. В жизни больше не взгляну ни на одну юбку». Тогда я решил, что я не хотел бы зарабатывать на жизнь таким способом, нет, спасибо. Для этого нужно быть человеком особой породы, а я гуляю сам по себе.

На борту британской атомного подводного крейсера «Решительный» (флот Ее Величества), оснащенного баллистическими ракетами, ему довелось выпить в рубке несколько банок пива.

– Они показали мне рубку, – вспоминает он. – Это единственное, что я сразу понял. – Тут он намекает на сцену в «Красном Октябре», когда его герой оказывается в командном отсеке русской подводной лодки.

Звонит телефон, и Клэнси берет трубку. Слушает, нажимает кнопку переключателя и через всю комнату кричит секретарше:

– Тут какой-то парень хочет, чтобы мы оценили его автомобиль. Разберетесь?

Она отвечает на звонок, а мы возвращаемся к нашему бестселлеру.

– Я написал книгу, читать которую мне самому нравится, – говорит он, закуривая еще одну сигарету. – Мне нравятся боевики. Читал Форсайта, Ричарда Кокса, Э. Д. Куинелла, Джека Хиггинса. Мне нет дела ни до политики, ни до философии – я просто написал книгу, которую мне нравится читать.

У меня было две цели, и первая из них – развлечься; я писал эту книгу исключительно ради развлечения. И о деньгах всерьез не думал. А еще мне хотелось как можно точнее изобразить людей и машины, которые работают на подводных лодках. И мне это удалось. Многие отметили, что я попал в яблочко. Капитаны подводных лодок говорят: "Я подарил вашу книгу жене и сказал: «Вот то, о чем я не могу тебе рассказать». И это отрадно.