— Умоляю, простите меня! Мне обязательно нужно было войти сюда, — прошептала я.

— Ведите себя благоразумно в этом доме, прошу вас, гражданка. Не заставляйте меня краснеть за вас, — сказал он сурово. Затем он слегка поклонился и вновь предложил мне руку. Лакей широко распахнул белые двери, и мы очутились в огромном зале. Другой лакей остановился перед нами и вопросительно посмотрел на меня. Мой спутник спросил:

— Ваше имя?

— Дезире, — ответила я.

Он спросил:

— Только?

— Да, если можно коротко — Дезире, — повторила я.

Он сказал лакею:

— Гражданка Дезире и гражданин генерал Бернадот.

Лакей выкрикнул наши имена. К генералу подошли дамы, мадам Тальен скользнула по мне равнодушным взглядом и позвала его:

— Пойдемте, Жан-Батист, поздоровайтесь с Баррасом. — Они ушли. Я забилась в нишу окна и стала искать глазами Наполеона. Но его нигде не было видно.

За опущенной шторой, отделяющей меня от зала, остановились двое. Я услышала обрывок разговора: «Что вы скажете, Фуше, о маленьком бедняке, который увивается вокруг Жозефины?»

В это время кто-то захлопал в ладоши, и я услышала, как мадам Тальен пригласила:

— Все в зеленую гостиную, друзья, для вас приготовлен сюрприз!

Я двинулась за остальными в маленькую соседнюю комнату, где толпа стеснила меня так, что я не видела, что происходит впереди. Я видела только стены, обтянутые зеленым с белыми цветами шелком. Лакей разносил шампанское. Я взяла бокал. Затем толпа раздвинулась, чтобы пропустить хозяйку дома.

— Станьте вокруг дивана, друзья, — скомандовала мадам Тальен, и мы повиновались.

Тогда я увидела!

…На маленьком диване в глубине комнаты. Рядом с дамой в белом платье… На нем были его старые сапоги, но мундир был новый и хорошо обтягивал его короткое туловище. Он был худ и бледен, как тяжело больной.

Он сидел выпрямившись, и его взгляд неподвижно остановился на лице мадам Тальен, как будто он ожидал смертного приговора.

Дама, сидевшая рядом, откинулась на диване и положила руку на спинку. Голова ее, украшенная буклями высоко поднятой прически, была также откинута на спинку, глаза полузакрыты, ресницы густо накрашены, а в высокой прическе красовался алый бант, подчеркивающий белизну ее шеи и плеч.

Я поняла, кто это! Вдова Богарне — Жозефина! Ее крепко сжатые губы сложились ироническим рисунком, а взгляд был обращен к Баррасу. Она ему улыбалась.

— У всех есть шампанское? — спросила мадам Тальен. Ее тоненький силуэт приблизился к дивану, она протянула руку, и Наполеон подал ей свою. Это была красивая группа…

— Гражданки и граждане, мадам и месье, имею честь объявить вам всем новость, касающуюся нашей дорогой Жозефины. — Мадам Тальен еще приблизилась к дивану и стала рядом с Наполеоном. Он также встал и смотрел на нее, как завороженный. Жозефина не переменила позы.

— Знайте, что наша дорогая Жозефина решила вторично выйти замуж и… — мадам Тальен сделала паузу и посмотрела на Барраса. — И она сегодня стала невестой гражданина генерала Наполеона Бонапарта…»

Маршалу Франции Бернадоту Ленорман предсказала восшествие на шведский престол. Это было столь нереально и так далеко от каких бы то ни было его планов или ожиданий, что маршал Бернадот вскоре прислал ей письмо, в котором обещал десять тысяч франков, если ее предсказание сбудется.

В 1818 году Бернадот действительно стал королем и основателем династии Бернадотов. Правда, как это порой бывает, стоит удаче улыбнуться человеку, и он забывает о своих обещаниях. Награду, обещанную Ленорман, она получила не от него, а от королевы Швеции — уже после смерти ее супруга — той самой мадемуазель Эжени-Дезире Клари, невесты Наполеона, дочери марсельского торговца шелком.

В Париже Мария Анна Ленорман познакомилась с Этейллой, оккультистом и кабалистом. О его жизни известно очень мало. Он был младшим современником и учеником Кур де Жеблена (или Курт де Гебелина), богослова, языковеда и оккультиста.

Антуан Кур де Жеблен, член масонской ложи «Девять сестер», куда входили, между прочим, Вольтер и Дантон, известен прежде всего как автор многотомного труда, который он писал всю жизнь и так и не успел закончить. Этот труд был опубликован лишь после смерти автора под названием «Первоначальный мир, анализированный и сравненный с миром современным». В нем Кур де Жеблен, в частности, анализирует символику карт Таро с помощью каббалы, доказывая, что эти символы (арканы) возникли в Египте через полтора века после всемирного потопа.