Франц Месмер родился в Швейцарии 23 мая 1734 года в состоятельной семье. Долгие годы учения в Вене завершились защитой диссертации на степень бакалавра по теме «Влияние планет на человеческое тело». Это и определило занятия Франца Месмера в будущем.

Слава к Месмеру пришла благодаря случаю. Барон Харески де Харха страдал от «спазмов», которые не могли вылечить доктора, и один уставший от его капризов врач предложил воспользоваться услугами Месмера. Он приехал в имение знатного больного, спрятав под одеждой множество магнитов и будучи совершенно убежден, что он сам человек-магнит и для проведения лечения подзаряжается от других магнитов. В течение нескольких дней он держал больного за руки, за ноги, пускал ему кровь и свято верил, что избавит бренное тело от воздействия течений в окружающем эфире. Припадки ослабели, а может быть, ослабел сам больной, но все пришли к выводу, что интенсивное лечение помогло. По Вене распространились слухи о чудодейственном методе.

Месмер сделал прибор, распространяющий магнетизм. Он состоял из нескольких банок «намагниченной воды», в которую были погружены магниты, соединенные стальными пластинами. Вся конструкция размещалась в деревянной трубе, наполовину заполненной железными опилками. Воду разбрызгивали по комнате, чтобы распространять магнитную силу. Пациенты ложились дюжинами, держались за руки и получали волны магнитной, или магнетической, энергии. Многие болезни неожиданно проходили.

Без сомнения, посещение Марией салона Месмера было одним из самых сильных переживаний в жизни молодой женщины. В Париже говорили, что сеансы Месмера напоминают посещение турецких бань. Посреди огромной залы стоял большой чан с водой, вокруг которого сидело около десятка пациентов: восемь дам, двое юношей и чуть поодаль мужчины постарше — может быть, мужья, может, отцы пациенток. На дне чана Мария разглядела осколки стекла, камни, железные опилки, бутылки и металлические прутья. К концам этих прутьев, выступавших над поверхностью воды, были привязаны металлические провода. Каждый из пациентов держал в руке по кусочку провода. Пациенты были связаны между собой.

Месмер возник как бы ниоткуда. Дамы заволновались.

Месмер приступил к священнодействию. Он взмахнул руками, как Дирижер, и устремил пылающий взор на ближайшую к нему даму. Почтенная матрона вздрогнула и тут же на глазах у всех начала сползать с кресла. Магнетизер щелкнул перед ее лицом пальцами — дама замерла.

Месмер оглянулся. Все пациенты просительно ловили его взгляд. Ни на ком не задерживаясь, магнетизер, повелительно взмахнув правой рукой, вызвал из-за двери слугу со свечой в руке.

Схватив свечу в правую руку, Месмер медленно пошел вокруг пациентов, ненадолго задерживаясь перед каждым, чтобы перед глазами сделать кругообразные движения свечой.

Пациенты, не сводя с него глаз, постепенно стали одеревеневать, неподвижно глядели в одну точку. Проходя мимо каждого, Месмер не забывал подергать за проволочку в руке пациентов, проверяя, крепко ли ее зажали пальцы.

Затем он вновь устремил свой взор на даму, загипнотизированную ранее других. Он подошел к ней и неожиданно сделал движение, как будто собирается сесть перед ней на корточки. Медленно опускаясь вниз, он вдруг замер на уровне коленок дамы. Его тонкие ножки, обтянутые чулками, и огромный парик беспрестанно подергивались, производя в сочетании смешное впечатление.

Необычные пассы руками, напоминавшие дирижерские, продолжались. Возможно, Месмер в самом деле слышал некую таинственную музыку. Он вдруг поднял обе руки к самому лбу почтенной матроны, а потом легко провел по нему черту. Затем опустил руки и начал потирать большими пальцами своих рук большие пальцы рук дамы. Затем отнимал руки от тела и начинал водить ими на значительном расстоянии, делая пассы, похожие на написание букв. Затем он опять опустил руки до самых пят дамы, отчего ему пришлось довольно низко наклониться, и снова начал быстро поднимать их до самой макушки, как бы очерчивая руками дамскую фигуру, начиная новый фрагмент неслышимой музыки гипнотических сфер.

Байи так описывает действия Месмера в мемуарах:

«Во время сеанса магнетизер обыкновенно сжимает коленями колени пациентки: следовательно, колени и другие участки нижней половины тела входят в соприкосновение. Его рука лежит на ее подреберье, а иногда опускается ниже… Нет ничего удивительного, что чувства воспламеняются… Между тем криз продолжает развиваться, взгляд больной замутняется, недвусмысленно свидетельствуя о полном смятении чувств. Сама пациентка может и не осознавать этого смятения, но оно совершенно очевидно для внимательного взгляда медика. Вслед за появлением этого признака лицо больной покрывается испариной, дыхание становится коротким и прерывистым, грудь вздымается и опускается, начинаются конвульсии и резкие стремительные движения конечностей или всего тела. У чувственных женщин последняя стадия, исход самого сладостного из ощущений, часто заканчивается конвульсиями. Это состояние сменяется вялостью, подавленностью, когда чувства как бы погружены в сон. Это необходимый отдых после сильного возбуждения». (Здесь и далее пер. Н. С. Автономовой.)

Байи, красочно выписывая строки доклада, многие факты из которого были рождены его буйной фантазией, грешил против истины. Он доказывал, что гипноз — опасное оружие в руках мужчин-докторов. Именно на этом основании он требовал запретить новомодное лечение. Но и в те, и в последующие годы существовали женщины-гипнотизеры (и это прекрасно знали многие из членов секретной комиссии), которые не позволяли себе никаких пассов руками и соприкосновения с телами пациентов, обходясь только горящими перед лицами пациентов свечами. Так вот, Байи никоим образом о них не упомянул.

Сеанс продолжался. Молчание Месмера длилось довольно долго. Неожиданно одна из пациенток вскрикнула и начала что-то быстро говорить глухим невнятным голосом. Месмер замер, потом одним движением руки прервал речь. Затем несколько раз взмахнул руками, как дирижер, соскребающий последние звуки с инструментов своих музыкантов, — и свеча погасла. В наступившей кромешной тьме резко и властно прозвучал голос Месмера: «Мадам и месье, сеанс закончен, прошу всех взять себя в руки». И затем раздались два очень громких хлопка в ладоши. На этот раз ослепительно вспыхнуло около десятка свечей.