В голове у Кирилла словно что-то сдвинулось. Он увидел длинный, чуть ли не бесконечный ряд зеркал, а точнее, отражений, и всюду были целующиеся парочки, и некто восклицал «Во имя Отца, Единственного и Несотворенного!», и горели факелы, и проливали слезы довольные мамаши, одетые странно и дико, и еще более странно, и еще более дико…

Этот момент, коротенькая церемония, сочиненная больше из необходимости, безо всякого вдохновения, отбрасывала в будущее такую мощную «тень», что могла сравниться с иной крупной битвой.

С холодком Кирилл понял, что ее будут повторять, изображать, рассказывать о ней, пытаться воспроизвести то «небесное знамение», что произошло лишь благодаря случайности. Кто-то маленький, испуганный внутри него закричал «Нет! Я не хочу этого! Нет!», но другой голос, куда более сильный и спокойный, заявил «Людям нужны ритуалы, и пусть лучше они используют новые, которые лучше только потому, что они новы и не поросли мхом, не стали догмой и надоевшей привычкой».

А человечество нуждается в свежих идеях, без них оно обречено на вырождение.

Через миг эта раздвоенность кончилась, исчезли отражения, он вновь ощутил себя всего лишь обычным человеком. Правда, очень довольным, насколько может быть доволен мужчина, целующийся с красивой девушкой.

— Всё, хватит, — проговорил Кирилл, с трудом отрываясь от Дины. Она разочарованно вздохнула.

— Ура! — закричал кто-то, и этот крик подхватили остальные. — Ура! Ура!

Не все орали искренне, некоторые голоса звучали принужденно. Кирилл вполне понимал их обладателей — как же, Сын зари, посланник, почти мессия, родившийся из золотого света, и такое низменное дело, как женитьба!

Но ничего, никуда не денутся, привыкнут. А кто не сможет… тому же хуже.

— Вот и всё, — сказал он, подмигивая Дине. — Остальное сделаем позже, сейчас меня ждут дела.

Девушка снова вздохнула, но ничего не сказала — понимала, что так оно и есть, и что человек, доставшийся ей в мужья, никогда не будет только ее собственностью, что на его внимание всегда будут претендовать другие.

— Расходитесь, расходитесь, все за работу, — принялся наводить порядок Арсен. — Праздника не ждите, не время для него.

Дина скрылась внутри дома, а Кирилл поплелся следом за Серегой. Их ждал очередной военный совет.

И снова речь шла об операциях против коммуны Дериева, о том, куда послать боевые группы, где разместить заслоны и наблюдателей, чтобы враг не смог нанести им ответного удара. Бывший десантник отдавал распоряжения, на захватанную карту ставились карандашные отметки.

— Есть еще одно дело, — сказал Кирилл, когда основные вопросы были решены.

На молчавшего до сих пор посланника обратились удивленные взгляды.

— Я не могу отсиживаться в тылу, когда другие рискуют жизнями, — продолжил он. — И поэтому хотел бы сходить на боевую операцию с одной из групп. Скажем, завтра.

— Это опасно, — заявил нахмурившийся Серега. — Тебя могут убить и все такое.

— Сыну зари лучше умереть, отдав другим свет истинной веры, чем прослыть трусом.

Этот момент Кирилл тоже «вспоминал» не один раз и знал, что у него есть выбор, и что оба варианта будущего отличаются незначительно, лишь в каких-то деталях. Но ему самому было противно прятаться за спинами других, укрываться в безопасном месте, точно он старик или ребенок.

Он затеял эту войну и должен принять в ней участие!

— Ну, хм… Я понимаю это желание, — сказал Толик, поглаживая себя по лысине. — Но надо послушать, что скажет док. Посланник недавно претерпел пытки, он может быть не совсем здоров.

Кирилл про себя улыбнулся — он знал их аргументы, все возражения и готовился к ним. Спор закончился через десять минут, закончился так, как и должен был: безоговорочной капитуляцией одной из сторон. И этой стороной оказался вовсе не бывший журналист.

— Вот и славно, — сказал он. — Что у нас дальше? Встреча с неофитами?

После вчерашних боев, когда разбежались две бригады из «рабов» Дериева, многие из них потащились вслед за бойцами посланника. Серега не велел прогонять беглецов, распорядился поместить их в здании автовокзала на Сенной площади, накормить и приглядывать.

А сегодня Сыну зари предстояло решить, что делать с этими людьми.

— Она самая, — проворчал Серега. — Только это далеко. Сил хватит?

Он единственный на правах первого соратника позволял себе разговаривать с посланником в таком тоне.