Нет, просто у всего есть предел. У него тоже.

Вечер Кирилл провел, готовясь к завтрашней проповеди, составляя и взвешивая слова и фразы. Ночью у них с Диной опять все было хорошо: она шептала и стонала в экстазе, а он чувствовал себя не посланником небес, бестелесных сил вроде Отца-Творца, а вполне плотским, настоящим мужчиной.

Утро оказалось дождливым, но к полудню, когда Кирилл вышел из дома, дождь затих.

— Как по заказу, рога и копыта, — сказал ожидавший его Серега.

По знакомой лесенке поднялись к автостанции, а когда очутились наверху, до бывшего журналиста долетел гул, какой издает ожидающая толпа: смесь покашливаний, негромких разговоров и прочих звуков, что испускают стоящие плечом к плечу люди.

— Сколько там народу? — спросил он.

— Не считали, но не меньше пятисот человек. За последние дни столько набежало, — ответил Серега.

Может быть, не так много, как бывало у других ораторов, но достаточно.

Кирилл вышел из-за угла автостанции, и сотни взглядов обратились на него. Раздались восклицания, радостные и нетерпеливые. Толпа заволновалась, а он, не обращая ни на кого внимания, неспешно зашагал к автобусу, превращенному в подобие трибуны.

Федайкины пошли следом. Серега, Дина и остальные двинулись в сторону — им предстоит смешаться с массой, на время превратиться в обычных слушателей, оставив Сына зари одного. В страшном, холодящем душу одиночестве мессии, где нет ни друзей, ни родных.

— Что ж, попробуем, — сказал Кирилл и полез по лесенке.

Прогнулся под ногой ржавый железный лист, заскрежетали самопальные перила, и он очутился на крыше автобуса, перед морем, нет, перед озером людей.

— Во имя Отца, Единственного и Несотворенного! — воскликнул он, поднимая руки. Толпа стихла.

Кириллу доводилось говорить перед большой аудиторией, но не в качестве Сына зари. Поэтому он немного волновался.

Первым делом нужно выбрать «жертву», лучше всего женщину в первых рядах, на которую он будет смотреть во время выступления. Хотя бы вот эту дородную даму лет сорока, нервно тискающую нечто похожее на носовой платок. А затем начать, используя рецепт, более двух тысяч лет назад придуманный плотником из Назарета, вошедшим в историю под именем Иисуса Христа.

— Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное…

От добра добра не ищут, и то, что сработало тогда, должно сработать и сейчас: люди со времен Ирода и Иуды мало изменились.

— Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся…

Не зря гностики всех мастей так любили Новый завет, ведь тут можно найти массу удачных подпорок для их учения.

— Вы — соль земли… Вы — свет мира…

А теперь надо немного повысить голос, чтобы напрягающие слух люди могли уловить каждый звук, всякую нотку в тех фразах, что должны проникнуть в подсознание, лишь краешком зацепив рассудок.

— Есть скопцы, которые из чрева матери родились так, и есть скопцы, которые оскоплены от людей, и есть скопцы, которые сделали сами себя для Царствия Небесного.

Это из «Тайной книги богомилов», сочинения мутного и темного, сохранившегося в обрывках. И люди слушают, вытаращив глаза, в полном молчании, покорно глядя на него!

— Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто живой от живого, не увидит смерти…

Глаза «жертвы» блестят от слез, она забыла про платок и вот-вот сломается. За ней начнут ломаться другие — толпа куда более податлива, чем каждый из составляющих ее людей в отдельности, цепная реакция эмоций распространяется по ней мгновенно.

Еще немного лести, и от пряника можно будет перейти к кнуту.

— Знаете же вы, что малое войско может одержать победу над большим, как это случилось позавчера в Кузнечихе. — Не зря Кирилл ходил на военные советы и слушал, пусть и не очень внимательно, о том, как проходят боевые операции. — Ибо Отец наш, Единственный и Несотворенный, может оказать тем, кто в него верует, помощь ангелами, и страх охватит души врагов…

Да, он помнил, что именовал «ангелами» отпрысков Демиурга, злых духов, вредящих людям, но немного путаницы в мозгах не помешает. Необъяснимые противоречия вынуждают интеллект работать вхолостую, истощать себя, а измученный разум скорее и охотнее принимает свойственные вере нелепости.

— Так пятеро наших братьев обратили в бегство полтора десятка воинов врага!

Факты нужны, но главное, чтобы их не было слишком много, иначе слушатели начнут уставать.

— Но есть и другое. — Тут Кирилл сделал паузу давая слушателям знак, что сейчас заговорит о важном. — Вы, кто ходил вчера на разведку к площади Минина, как посмели вы убить неверующего лишь ради того, чтобы овладеть его оружием? Как посмели вы убить того, кто не нес вреда вам?

И он ткнул рукой туда, где тесной группой стояли бойцы, находившиеся под командой Толика.