Очередь двигалась быстро, и Кирилл уже видел, что каждому добравшемуся до бочки полагаются ложка, кружка воды и банка тушенки — с остатками краски, покрытая ржавчиной и грязью. Выдавала все это толстая женщина лет сорока, наряженная в халат, некогда бывший белым, а теперь серый. А рядом с ней торчал неизбежный боец в камуфляже.

— Это что, завтрак? — спросил бывший журналист, думая, почему он до сих пор не голоден.

Если и вправду пролежал в непонятном анабиозе много лет, должен быть истощен до предела… тело-то своего требует, и даже медведь в берлоге худеет, и это за какие-то месяцы!

И почему беззащитных людей не трогали звери? Те же собаки, например?

— Он самый, не боись. — Саша вздохнул. — В самую жару еще воды дадут, а потом ужин будет, и всё.

Подошла очередь, и они, получив свою порцию, устроились прямо на земле. Тушенка оказалась вполне съедобной, хоть и с каким-то странным привкусом, но Кирилл жевал без охоты, через силу.

— Ты жир не будешь доедать? — поинтересовался Саша, вылизавший свою банку до блеска. — Давай, я… Значит, ложку и кружку сдаешь обратно, а мусорная яма вон там выкопана.

Едва успел Кирилл сходить до нее, как напомнил о себе бригадир.

— Три минуты, и заканчиваем! — рявкнул он. — Затем все на построение!

Строились по росту, и Кирилл оказался где-то посредине — между совсем молодым парнем, на щеках которого багровели прыщи, и сонным здоровяком лет тридцати, тупо и монотонно моргавшим.

Саленко прошел вдоль ряда, пересчитывая людей, затем остановился и обвел их хмурым взглядом.

— В общем, так, — заявил он. — Настало время потрудиться на благо коммуны… Двигайте за мной!

— Эх, первая бригада обслуживания уже закончила, а мы только начинаем, — прошептал прыщавый, косясь в ту сторону, где двое мужиков впрягались в привязанные к бочке постромки.

Их повели прочь от площади, в ту сторону, откуда Кирилл сегодня пришел, но не через квартал, а по улице. Справа открылся овраг, заросший огромными старыми деревьями, и донеслось многоголосое птичье щебетание.

За годы, пока человек фактически отсутствовал в Нижнем, всякие живые твари размножились неимоверно, и поселились там, где давно не осмеливались появляться…

Неужели то же самое творится по всему миру, от Новой Земли до Антарктиды?

От этой мысли Кирилла пробрало холодком, но как следует задуматься не дал бригадир.

— За работу! — завопил он. — Инструменты на том же месте, где и вчера! Новенький, ты где?

Перед ними высилась груда руин, некогда бывшая кирпичной высоткой. Было видно, что ее понемногу разгребали. У фрагмента сохранившейся стены стояли ржавые ломы и лопаты, рядком выстроились садовые тачки, неожиданно ставшие главным средством транспортировки грузов.

Кирилла определили в десяток к усатому и бородатому Ахмеду, по виду — типичному ваххабиту с Кавказа. В этом же десятке оказался и лысый Саша.

— Не дрейфь, — сказал тот, хитро подмигивая. — Принцип тот же, что и раньше: бери больше, кидай дальше, пока летит — отдыхай, но особо не филонь, иначе десятник по морде съездит, а то и бригадир…

— А зачем мы это делаем? — Кирилл махнул рукой, обводя пейзаж, состоявший большей частью из зарослей и развалин. Чтобы разгрести всё, понадобятся тысячи людей и десятки экскаваторов.

— Говорят, майор что-то строить собрался, и ему стройматериалы нужны. — Саша понизил голос. — Всё, за дело, этот мелкий засранец к нам шагает, сейчас как заорет!

Лом оказался мало того, что тяжелым и грязным, так еще и скользким — так и норовил выскочить из ладоней, которые Кирилл ободрал в первые же мгновения. Он быстро вспотел и покрылся серо-рыжей кирпичной пылью.

Одни долбили ломами, другие таскали кирпичи к тачкам, бригадир и охранники прохаживались вокруг, наблюдая и за зарослями, и за работающими. Если бойцы с автоматами молчали, то Саленко время от времени начинал орать, а пару раз пускал в ход кулаки.

Сначала досталось одному из десятников, чьи люди работали слишком медленно, затем прыщавому парню. Он шлепнулся на землю, прикрывая нос, из которого потекла кровь, а бригадир завопил еще громче.

— И как вы это терпите? — спросил Кирилл, испытывая возмущение и бессильный гнев.

— А что делать? — Саша пожал плечами, а работавший рядом пожилой мужчина тяжело вздохнул.

— Напасть на них, вас же больше.

— Пытались уже, в другой бригаде… — безнадежно сказал пожилой. — Троих убили на месте, пятерых расстреляли вечером, собрав всех на это смотреть… У них есть оружие, они умеют с ним обращаться и готовы пустить его в ход. А мы не умеем и не можем.