— В остроге, — предложил он, подумав. — И рядом, и укрыться легко.

Старый острог, где во времена империи держали политзаключенных, а после развала СССР находился выставочный зал, располагался в самом центре города. За те десятилетия, которые за ним не присматривали, острог почти не пострадал — не рухнули стены, уцелели башни.

— Хорошо, место удобное, — признал Арсен. — Ну что же, за дело?

День прошел в обыкновенной суете.

Кирилл разговаривал с людьми — напутствовал умирающих и просвещал тех, кто колебался, принимать новую веру или нет. Он обедал вместе с последователями, ходил смотреть, как продвигаются работы по рытью колодца в окрестностях Печерского монастыря, посещал кладбище.

Он улыбался и изображал скорбь, но глаза его были отсутствующими, а душу смущала тревога. Вечер надвигался, как темная, грозовая туча, и крылось в ее недрах что-то недоступное его дару, не попавшее в его «воспоминания», но опасное, как кол на дне замаскированной ямы.

Видения будущего накатывали в самые неподходящие моменты, приходили образы, настолько яркие, что затмевали реальность, но при этом не очень понятные: болото и торчащие из него дома, бредущая через метель мрачная процессия, парусное судно на волжской глади…

Кирилл вздрагивал, по спине его пробегал холодок.

Увидит ли он это в реальности, или все это останется для него ложными воспоминаниями, «подарком» желтого света, неведомо откуда пролившегося на землю по дороге на Кстово?

Вернувшись с кладбища, Кирилл едва успел перекусить, как в дверь постучали. На пороге обнаружился Арсен.

— Пора выходить, если мы хотим успеть к сроку, — проговорил он.

— Да. — Кирилл поднялся.

— Ты куда? — встрепенулась Дина. — Что происходит?

— Ничего более странного или опасного, чем обычно. — Кирилл обнял жену, но та отстранилась, уловила, похоже, что любимый мужчина кривит душой, чтобы она не волновалась.

— Можно мне с тобой?

— Нет, это исключено. — Кирилл увидел, как заблестели ее глаза, как сжались кулачки, услышал, как она учащенно задышала. — Так, стоп! Только не надо никаких слез!

— Это опасно? — спросила Дина. — Я же беспокоюсь! Представляешь?

— Да, но я должен идти. — Он решительно повернулся к входной двери.

И, уже закрывая ее, услышал, как оставшаяся в одиночестве женщина всхлипнула — единственный раз, горько и отрывисто.

— Надо бы тебя как-то вооружить, — сказал Арсен, когда они оказались на улице.

Кирилл помотал головой. Желания таскать при себе автомат или пистолет у него не было. Кроме того, он совершенно не представлял, как с этими штуковинами обращаться.

— Но там будет опасно, — продолжал упорствовать бывший глава «прибрежной» общины.

— Я знаю, я уже был там, где для вас будет опасно. — Кирилл посмотрел собеседнику прямо в глаза, и тот не выдержал, отвел взгляд. — Мое оружие — это не «Калаш» и не пистолет Макарова. Даже ракетная установка не поможет в той схватке, что нам предстоит.

— Командир, если можно, то я… — подал голос Степан.

— Нельзя! — оборвал его Кирилл.

Да, поначалу их в самые опасные моменты будет всего трое, причем он сам без оружия. А Стас, на самом деле, враг. Одинокому федайкину придется непросто, но на то он и профессионал, для того и выбран, чтобы решать подобные задачи.

Последняя реплика посланника прозвучала достаточно твердо, и возражений больше не было.

— Руины торгового центра мы осмотрели, там все чисто, — сообщил Арсен. — Наблюдатель с ракетницей находится на крыше дома сто шесть по улице Белинского, он получил соответствующие инструкции. Если что, даст сигнал, и мы из острога за три минуты доберемся до «Этажей».

Кирилл кивнул.

— Я провожу вас до перекрестка с Полтавской, дальше пойдете сами, — закончил бывший глава «прибрежной» общины.

Стас ждал их во дворе штаб-квартиры, изможденный и уставший, даже вроде бы похудевший, с лихорадочно блестевшими глазами и автоматом Калашникова на плече. Точно таким же, с укороченным прикладом, был вооружен и Степан, но у него на поясе висела еще и пистолетная кобура.

— Слава Сыну зари, вссссыыы! — воскликнул предатель и поклонился.

«Не хватает только поцелуя, — подумал Кирилл, — и креста».

От этой мысли его обдало холодком. Неудавшаяся казнь осталась позади, но впереди, в недоступных его взору каньонах будущего, может прятаться все что угодно, в том числе и новая Голгофа.

Никто не докажет, что он увидел все варианты.

А гибель пророков бывает кровавой и страшной.

— Сейчас не время для славословий, — сказал Кирилл, стараясь не морщиться. — Пошли.

Они поднялись к автостанции и мимо того места, где неделю назад билась в экстазе толпа, двинулись в сторону Сенной площади. Вскоре открылась картина грандиозной аварии, случившейся здесь в тот момент, когда десятки водителей одновременно заснули за рулем.