— Мы обязательно отомстим, даже если никогда не узнаем об этом, — вслух размышляла она. — Саддам купается в мечтах о собственной славе. Все свободное время он посвящает тому, чтобы раздувать свои достижения. Он в восторге от себя и верит, что окружающие испытывают те же чувства. Ему нужно только одно: вечно жить в сердцах арабов в образе великого героя. Но этого никогда не случится.

Я помню, что однажды сказал мне Джидо Сати: «история никогда не спит». Когда историки будущего будут писать о Саддаме Хусейне, они посвятят его неудачам множество страниц. Они будут рыться в документах, чтобы найти в его деяниях хотя бы что-тохорошее. Но что они напишут? Только то, что он построил много дворцов. Пустые громадины из камней.

Майада огляделась по сторонам. Кажется, женщины-тени слушали ее, но она не была в этом уверена. Она вздохнула, поднялась с пола, скатала одеяло и встала в углу комнаты. Майада молча рассматривала арестанток. Тесная камера представляла собой целый мир, наполненный страхом: каждая женщина отчаянно тосковала по семье, матери страдали из-за того, что не видят, как растут их дети.

Миловидная Муна тихо всхлипывала.

Уголки губ доктора Сабы опустились вниз. Горе словно прижимало ее к земле.

Лицо Алии горело, как будто раскалившись докрасна.

Майада рассматривала выразительные лица сокамерниц. Она видела, что в сердце каждой женщины-тени застыла глубокая скорбь. Вот она, жизнь в тюрьме, подумала Майада: слезы, страх, горе.

Она обернулась к Самаре. Добросердечная шиитка молчала, но несчастное выражение ее лица говорило громче всяких слов. Может, она думала о том, что удача навсегда оставила ее? Неужели Майада станет невольным свидетелем ужасной трагедии? Неужели прекрасную Самару замучают до смерти? Отправится ли она, словно неизвестный автор стихотворения, в могилу раньше положенного срока?

Майада задумалась о тех, кто предавал людей бессмысленным пыткам и смерти. Конечно, Саддам Хусейн прежде всего повинен в том, что Ирак превратился в ад на земле, но причиной слез, которые проливали иракцы, был и другой человек. Она никогда его не забудет.

Майада посмотрела на потолок, вспоминая одного из самых красивых мужчин, которого она когда-либо видела. Перед ее глазами пронесся образ прекрасного лица. На его губах часто появлялась усмешка. Этот человек был так красив, что ходили слухи, будто многие женщины влюблялись в него с первого взгляда. Когда Майада впервые его встретила, поведение Салама лишило ее надежды на то, что в их браке будет любовь. Ее сердце опустело, и она была очень ранимой. Но, к счастью, она скоро поняла, каково истинное лицо аль-Маджида, и ни секунды не испытывала к нему романтической привязанности. Майада быстро узнала, что за смазливой внешностью скрывается гнилая душа.

Она убедилась в том, что Али Хасан аль-Маджид, которого в Ираке называли Химическим Али, является одним из самых жестоких людей в стране.

Впервые Майада встретилась с Али Хасаном аль-Маджидом, первым кузеном Саддама Хусейна, в апреле 1984-го. В то время об этом человеке не знали почти ничего, кроме того, что он возглавил тайную полицию Ирака, когда доктора Фадиля сделали начальником разведки.

Наступил чудесный теплый апрель. Прекрасная иракская весна была в самом разгаре. С кустов и деревьев свисали тяжелые разноцветные гроздья, воздух напитался чудесными ароматами. Весенние дни были теплыми и солнечными, а вечера приятно прохладными. Жители Багдада знали, что с наступлением долгого лета им придется прятаться от изнуряющей жары дома. Поэтому весной иракцы часто устраивали вечеринки в саду.

Несколько вечеров в неделю ухоженный сад Сальвы становился местом очаровательных праздников. Перед приходом гостей слуги переносили диваны и стулья из дома в сад, устанавливали их под величавыми финиковыми пальмами, и они манили к себе гостей, которые прибывали сразу после заката, когда аквамариновое небо приобретало розовый оттенок.

Шелестели листвой красивые раскидистые ветви, стрекотали насекомые, а Сальма с Майадой развлекали самых интересных людей Багдада. Майада недавно модно подстриглась и демонстрировала прекрасную фигуру, наряжаясь в шикарные платья, купленные матерью в Париже, Риме и Лондоне. Майада не знала, что это последнее лето, когда ее будут называть одной из главных модниц Багдада. Смуглые иракские красавицы, заколов волосы и украсив их цветами, прогуливались по саду Сальвы в стильных заграничных нарядах, которые часто не вполне соответствовали строгим правилам приличия, установленным на Ближнем Востоке. А элегантные мужчины курили сигары, попивали ликер и шептались о войне, уверенные, что в доме Сальвы аль-Хусри их никто не подслушает.

Но даже в эти приятные минуты все чувствовали, что над Ираком сгущаются тучи. Кровопролитная война с Ираном бушевала уже четыре года, и это удивляло иракцев, привыкших к тому, что столкновения длятся не дольше месяца. Они вспоминали о том, что не привыкли воевать с мусульманами. В основном они сражались с израильтянами, и эти войны не длились долго.

У иракцев были основания полагать, что конфликт с Ираном также не затянется. Вскоре после начала войны, в 1980 году, Арабская лига созвала Комитет добрых деяний, в который вошли арабские политики, и делегировала его представителей в Иран, чтобы заключить мир. Иракцы верили, что члены комитета быстро вернутся в Багдад с подписанным соглашением.