Лохмотья были на самом деле одеждой, и не все, просто часть смялась вокруг того, что осталось от тела. Труп носил ботинки, перчатки, джинсы и толстовку с выцветшим логотипом. Несколько строк седеющих волос висели под шляпой, по одежде и телу нельзя было идентифицировать его как мужчину или женщину, но я инстинктивно думала об этом в мужском лице.

В какой-то момент прошлой зимой, этот человек заполз сюда, спасаясь от холодов, свернувшись в углу, и уже не поднялся. Мы не могли быть первыми, кто нашел его тут. Или же все остальные просто избегали, как это делали мы? Может быть, тогда его убрали отсюда, опознали и похоронили.

Был ли он в списке пропавших без вести? Был ли кто—то ждущий его домой? Если бы они предлагали вознаграждение, как и мой папа?

Не так много, я была уверена. Полмиллиона долларов. Это привлечет каждого чудака в Буффало. Что папа задумал?

Он не думал. Он просто хотел найти меня и отправить домой в безопасность.

Я сморгнула слезы. Великолепно. Даже изучение трупа не может остановить меня от забот о папе.

А как насчет этого парня? Кто—то должен был заботиться о нем. Если бы я могла связаться со своим призраком, может быть, я могла бы передать сообщение. Но я не могла рисковать ради случайного вызова возвращением его обратно в тело, как у меня случилось с летучими мышами.

Легкое пожатие плеча заставило меня испуганно подскочить.

— Сожалению,— сказал Саймон. — Я думал, что ты слышала мои шаги. Я вижу, ты нашла нашего соседа по комнате. Попыталась пообщаться?

— Попыталась не связываться.

— Похоже, он был здесь некоторое время,— парень присел рядом с трупом. — Мы могли бы разыграть CSI, выяснить, как долго он был мертв. Я не вижу никаких жуков.

— Во всем виновато время года.

Он поморщился.

— Дух, да. Все еще слишком холодно. Он определенно умер несколько месяцев назад, то есть не от убийства. Я должен был знать. Дерек сделал на научной ярмарке эксперимент пару лет назад на тему разложения и жуков,— он поймал мой взгляд. — Да, ужасно. Кажется интересным, но я бы не стал спрашивать об этом у Дерека. Он может разозлиться. Потому что его работа заняла только второе место в городском финале.

— Бездарь,— я сунула ему резервные шприцы, когда он выпрямился.

— Я сделал это, хотя, мог находиться далеко оттуда. Я и трупы вещи не совместимые.

Я обдумывала, стоит ли рассказывать ему о летучих мышах. Я хотела поведать кому—то, обсудить это, получить консультацию, но...

— Я просто хотела убедиться, могу ли я использовать свои способности, чтобы найти его.

— Я предполагаю, что да.

Я кивнула, и мы вышли из комнаты.

— Мы можем найти другое место, чтобы остаться,— сказал он. — Дерек хорош в этом. На самом деле.

— Я в порядке. Говоря о Дереке, где же он?

— Все еще в магазине. Он послал меня, чтобы побыть с тобой,— парень наклонился к моему уху. — Я думаю, он просто хотел провести больше времени с Тори.

Я весело рассмеялась.

— Хочешь сделать ставку на то, кому из них двоих удастся вернуться живым?

— Дереку. В брате я уверен. Последнее, что я видел, он приказывал ей пойти найти большие одеяла. В настоящее время он, вероятно, по пути сюда, оставив ее, чтобы найти свой собственный путь, и надеясь, что она этого не сделает.

— Как сумасшедший? С ней это возможно?

— Сумасшедший? Я оцениваю это на пятерку. Раздраженный? Одиннадцать. Он справится с ней. Мы все должны. По крайней мере, пока ей не станет скучно, и она не вспомнит давно потерянную тетю в Прериях.

Когда мы вернулись в нашу комнату, Саймон разложил приобретенное из лучшего, что магазины мог предложить: сок, молоко, йогурт, яблоки, пшеничные крекеры и кусочки сыра.

— Все группы продуктов... кроме одного,— он протянул мне конфету. — Десерт.

— Спасибо.

— Теперь, если ты оставишь меня на минуту, я избавлю тебя от вида крови и иглы до приема пищи.

— Все нормально. Такие вещи меня не беспокоят.

Он еще обернулся, чтобы проверить кровь, а затем отработанным движением ввел себе инъекцию.

— А я думала, годовые прививки от гриппа это плохо,— вздохнула я. — Ты должен делать это каждый день?

— Три раза по уколу. Больше для проверки.

— Три укола?

Он отложил сумку подальше.

— Я привык к этому. Мне поставили диагноз, когда мне было всего три года, так что я даже не помню времени, когда не получал их.

— И ты всегда должен иметь их, чтобы сделать это?

— У меня есть прибор для измерения сахара в крови. Использую его, чтобы следить за сахаром в крови и вводить инсулин. Я делаю это сам с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет. Но... — он пожал плечами. — У меня была договоренность с отцом, что я могу делать это самостоятельно, если буду использовать глюкометр до укола. Слишком много инсулина не слишком хорошо. Я облажался.

— Слишком много вредного в этих?— я махнула на батончики.