Нет больше вашей башни, ребята. Земли нет, и Пизы нет, и башни…

Берсальеры стояли по щиколотку в черных угольках. Надо полагать, это было все, что осталось от тойлангов.

Между мной и берсальерами в полу зияла грандиозная дыра. Сквозь нее была видна техническая палуба, над которой стайкой дымчато-янтарных сомиков зависли катера экстренного проникновения «Таракатус». Это где же нас вынесло, интересно, если десантники успели высадиться на мобил-доке почти мгновенно?..

— …ничего чудесного. «Бетховен» был запрограммирован на выход в центре ордера моей эскадры — он это и сделал. Док передавал SOS в автоматическом режиме, поэтому мы сразу же прощупали вас всеми средствами обнаружения. Впрочем, прилепившийся к вам абордажный катер тойлангов был прекрасно виден и невооруженным глазом. «Кавур» выбросил дежурный взвод берсальеров. В этом сражении мы победили, — закончил контр-адмирал Алонсо ар Овьедо де Мицар.

В смысловом ударении на «этом сражении» была легко объяснимая, но, слава Богу, пока еще не кощунственная ирония.

Главную новость я узнал сразу же после того, как меня вытащили из медицинского комбайна. Флот Метрополии уничтожен полностью. Единственный вымпел, которому удалось вырваться из Солнечной — мобил-док «Бетховен». Все батареи ПКО подавлены. Кроме Паллады мы потеряли Ио, Деймос и Плутон. Военные объекты на Луне и Марсе стерты в порошок. Луна, кстати, треснула.

Но Землю тойланги пощадили. Более того — ими была оставлена в неприкосновенности циклопическая антенна АФ-связи, болтающаяся над Землей на геостационарной орбите.

Во время вторжения тойланги филигранно вырубили залпом нейтронных пушек один усилительный каскад антенны. Из-за этого сигнал «Красный Смерч» не был послан главным силам флота.

Через полчаса после разгрома Флота Метрополии тойланги захватили орбитальный центр АФ-связи, невесть как отремонтировали усилительный каскад (видать, заранее к этому готовились) и сами связались с нашими главными силами. Поэтому о величайшей катастрофе в земной истории наше доблестное командование узнало от какого-то тойлангского задрипанца в чине Натиска Премудрости Живьем Родящего. То есть по-нашему — капитана спецназа.

— Так рука у вас точно в порядке?

— Да, конечно. Прирастили чисто.

Я демонстративно пошевелил пальцами перед носом у контр-адмирала. Ощущение было такое, будто от плеча до самых ногтей протянуты огненные струны. И неистовый скрипач пилит по ним железным смычком. Оууу!

— Вы хорошо переносите боль, — без энтузиазма констатировал контр-адмирал. — Скажите, Эффендишах, вам не кажется, что лучшее для нас — это ворваться в систему Франгарна, и будь что будет?

— Но тогда их флот уничтожит Землю.

— А вдруг нет? Посудите сами, уже двенадцать часов как у них есть такая возможность. Но они ею пока не воспользовались. А мы зато сможем поставить под непосредственную угрозу Эрруак — их материнскую планету.

Вот так логика! Не желая, чтобы Алонсо сейчас закоснел в своем знаменитом упрямстве, что непременно произойдет, стоит мне только начать отговаривать его от удара по метрополии тойлангов, я осторожно заметил:

— Тойланги и впрямь далеко ушли путем трансгрессии конечномножественных оппозиций…

— Простите? — переспросил контр-адмирал.

— Я хочу сказать, их методы логического анализа и, соответственно, принципы выработки решений сильно отличаются от наших.

— Вот видите, значит, у нас есть надежда!

— Может, и есть. Но сколь бы оригинально ни мыслили тойланги в сферах технологии, изящных искусств и социальной философии, их военно-политические решения, как вы знаете, в целом подобны нашим. На любой акт агрессии с нашей стороны тойланги ответят уничтожением Земли. Я считаю, мы должны добиться переговоров.

Пусть выдвинут свои условия. Мне кажется, что не в нашем положении…

Тут меня разобрала злость, и я резко закончил:

— Непонятно, зачем я это говорю. Что может значить голос какого-то лейтенанта?

— Перестаньте, Эффендишах, — глаза адмирала метнули в меня пару берсальерских молний. — Если с ваших шевронов когда-то сорвали дубовые листья, это еще не значит, что вы имеете право быть просто исполнительным лейтенантом бортбезопасности вымпела вспомогательного флота.

— Однако именно в этом качестве я пребывал последние два года.

— Как вы думаете, Эффендишах, почему я хотел узнать ваше мнение относительно вторжения в систему Франгарна?

Как меня злил этот разговор! Если кто не в курсе: я был разжалован из полковников в лейтенанты по инициативе капитана первого ранга Алонсо ар Овьедо де Мицара!

— Не знаю. Я даже не знаю, зачем вам говорить с каким-то увечным лейтенантом. В то время как вы, будучи человеком долга, должны пойти и застрелиться.

Адмирал снял шлем. Вся правая половина головы у него была залеплена искусственной кожей.