Но одиннадцать лет назад я все-таки смог продемонстрировать компетентной комиссии Московской Академии Изящных Искусств (к слову, ровесницы Тегеранского скриптория) достаточный уровень познаний в палеографии и кодикологии, чтобы стать счастливым обладателем диплома эксперта. В прошлом месяце мы бурно отмечали с друзьями прием в основные фонды восстановленной Книги Катах, и вот теперь мне предстоит решать: будет ли этот список Личфилдского Евангелия переправлен вслед за Книгой Катах в тайные бункеры Антарктиды или пополнит огромные арсеналы выбракованных копий, которые можно использовать в учебных целях, но нельзя присовокупить к душе нашей культуры.

Но прежде чем приступить к экспертизе, мне требовалось войти в настроение. Я подозвал кибертранслятора, открыл русскую книгу «Искусство Раннего Средневековья» и, ткнув пальцем в заранее облюбованный абзац напротив цветной иллюстрации, потребовал:

— Читай.

«Но чемпионом в жанре ковровых листов следует признать, пожалуй, мастера Евангелия из Личфилда (нередко называемого также Евангелием св. Чада). Самобытная колористика листа, выполненного в невероятно изощренной технике, служит предметом заслуженного восхищения со стороны искусствоведов. Геометрия узора продумана с немыслимой для периода становления англо-ирландской традиции тщательностью, а ее воплощение, вероятно, потребовало от художника не одной недели кропотливой работы.

Подобно визуальным иллюзиям Эшера, личфилдский ковровый лист подразумевает как бы два слоя восприятия: на первом слое зритель воспринимает, в первую очередь, крест, окруженный калейдоскопическим узором, на втором — обнаруживает, что каждый из фрагментов узора является самостоятельной картинкой, состоящей вовсе не из абстрактных геометрических форм, но из переплетающихся, взаимопроникающих, мастерски выписанных фигур птиц, зверей, змей…»

Романы Александра Зорича пряно пахнут заморскими специями, они причудливы на вкус и загадочно переливаются, словно северное сияние. Его книги предельно жестоки и бесконечно романтичны. Его стиль узнаваем с нескольких абзацев. Художественный ряд текстов Зорича лучше всего разглядывать, отступив на несколько шагов, как какое-нибудь изобразительное полотно. Чаще всего это грандиозные эпические саги с бушующими страстями и масштабными батальными сценами, которые порой не умещаются в рамках одного тома. Однако написаны они настолько увлекательно и ярко, что заканчиваются обычно за один вечер…

Две половинки Александра Владимировича Зорича (по определению самого автора, Nigredo и Albedo) родились в 1973 году в Харькове. В миру эти половинки зовут Яна Владимировна Боцман и Дмитрий Вячеславович Гордевский.

Собственно же, Александр Зорич родился лишь в 1991 году, когда вышепоименованные Яна и Дмитрий, уже в то время старые друзья, обнаружили, что «оба читают примерно одни и те же книги и даже пишут взаимно устраивающие тексты». Именно тогда их творческий союз и породил одного из наиболее интеллектуальных отечественных фантастов последней волны.

В 1995 году Александр Зорич одновременно закончил два вуза, а в 1999 и 2000 годах, соответственно, защитил две кандидатские диссертации. Первую — по аберрации дзен-буддизма и европейской культуры, вторую — по философии ересей.

Итак, согласно «официальной легенде», в настоящее время Александр Владимирович Зорич — кандидат философских наук, писатель, культуролог, специализирующийся на культуре средних веков и сравнительной теологии. Преподает в Харьковском национальном университете историю религии, философию и теорию культуры. Является автором и главным редактором проекта «X Legio», одного из самых популярных исторических ресурсов русского интернета. Входит в оргкомитет ежегодной конференции фантастов «Звездный мост», проводимой в Харькове. Обожает верховую езду.

Самое интересное, что вся эта информация в равной степени относится как к самому писателю, так и к двум его составным частям.

Фантаст Зорич дебютировал в 1997 году романом в стиле фэнтези «Знак Разрушения», который сразу привлек к себе всеобщее внимание. Такого стильного, отточенного, оригинального произведения уже давно не всходило на скудных нивах отечественной фантастики «меча и магии», поросшей чахлыми клонами Конана, Фродо и лорда Корвина. Писатель попытался переосмыслить весь массив выходившей до него фэнтези и на руинах классических жанровых концепций выстроить собственную Темную Башню, поражающую простотой очертаний и сложностью использованных архитектурных форм. Роман, открывший цикл о Круге Земель, оказался на редкость удачным, и вышедшие следом за ним книги «Семя Ветра» и «Пути Отраженных» (последняя была затем переиздана под названием «Пути Звезднорожденных») только подтвердили, что в отечественной фантастике появился весьма интересный автор.

В романах о Круге Земель и Своде Равновесия харьковский фантаст все время идет по пути наибольшего сопротивления. Он постоянно придумывает головокружительные повороты сюжета, неожиданные идеи и причудливых существ, которым трудно подобрать аналоги в мировой фэнтези. Весьма оригинальны, к примеру, «географическая магия» из «Знака Разрушения», зверь Зуанрат — состоящий из вулканической лавы бесформенный гигантский монстр, который пожирает земли эверонотов, или поющий нетопырь Хегуру — чудовище с крайне любопытной психологией и философскими взглядами на бытие. Интересны и создаваемые писателем образы главных героев — стоящих по разные стороны Добра и Зла сильных людей, движимых сильными чувствами и эмоциями.