Сегодня в число крупнейших польских издательств, выпускающих на НФ и фэнтези, входят «Амбер», «Ребис», «Зыск и К°» и «Прушинский и К°». Однако в отличие, например, от российских «ЭКСМО» и «АСТ», они, как правило, чураются отечественной фантастической прозы. Если же в их каталоге и оказываются книги польских авторов, то в единичных случаях. Самое забавное, что в основном это малоизвестные фантасты. В то же время «Супернова», «Фабрика Слов», «Руна» и «Арес 2» ориентированы как раз на польскую фантастику, а в каталоге «Соляриса» национальная фантастика занимает важное место.

Так что хорошие времена для польской НФ и фэнтези наступили совсем недавно: первые книги «Фабрика Слов» и «Руна» опубликовали только в 2002 году, «Арес 2» — в 2003-м. «Супернова» в этом окружении выглядит ветераном, поскольку активно присутствует на рынке с 1995 года. Впрочем, сегодня это издательство явно переживает кризис — хотя Анджей Сапковский все еще в его команде, но ряд других «топовых» авторов — Яцек Дукай, Анна Бжезинская и Рафал А.Земкевич — перебрались к конкурентам, а новобранцы (Бартек Свидерский и Артур Баневич) пока не в состоянии поддержать блеска «Суперновы».

Тем не менее заслуги «Суперновы» неоспоримы — именно она доказала, что польская проза не уступает переводной. В этом издательстве увидели свет книги ведущих польских фантастов новой волны — Эвы Бялоленцкой, Еугениуша Дембского, Марека С. Хуберата, Томаша Колодзейчака и Мачея Жердзинского.

Но до наступления эры «Суперновы» польская НФ долгое время пребывала в опале. Если бы не журналы — прежде всего «Nowa Fantastyka» и «Феникс», — наша фантастика в начале 90-х имела все шансы незаметно покинуть сей мир.

Впрочем, журналы не могли быть панацеей. Ведь при всем желании суммарно они могли выдать не более сотни рассказов в год. Ситуация изменилась к лучшему лишь в 2001 году с появлением на рынке третьего серьезного игрока — ежемесячника «Science Fiction». Это издание сделало ставку прежде всего на польскую фантастику. В каждом номере выходит около десятка новых рассказов плюс один перевод с русского. Уровень произведений далеко не идеальный, но регулярно в этом потоке попадаются действительно интересные тексты. «Science Fiction» оживил слегка застоявшийся круг польской фантастики. Оказалось, что публикация на бумаге не так уж недостижима, как еще недавно казалось большинству авторов, и редакцию журнала захлестнул поток рукописей потенциальных дебютантов.

Из плеяды авторов, пришедших в литературу в 1980-х, лишь немногие остались верны фантастике. В первом ряду патриотов жанра стоят тринадцать писателей: Еугениуш Дембский, Яцек Инглот, Марек С.Хуберат, Мирослав П.Яблонский, Кшиштоф Коханский, Томаш Колодзейчак, Феликс В.Крес, Марек Орамус, Яцек Пекара, Марчин Вольский, Рафал А.Земкевич, Анджей Зимняк и Анджей Земянский.

Дембский наиболее известен двумя циклами. Первый из них — это семь томов сборников рассказов о детективе Оуэне Йитсе: легкие ироничные вещи, являющие собой смесь детективного романа в стиле Чандлера и приключенческой НФ. Второй цикл — несколько историй о рыцаре-метаморфе Гонделике и его верном оруженосце Кадроне. Вышло пока две книги — «Королевская рокировка» (1995) и «Выпив мерзкого пива» (1997). Гонделик подряжается выполнить самые разные задания, которые требуют не только ума, силы и везения, но и его способности имитировать других людей. Кроме того, у Дембского вышло еще несколько повестей в жанрах фэнтези и НФ, наиболее удачные из которых — «Короткий полет боевого мотылька» (1997) и «Бархатный аншлюс» (2001), сделанный в жанре альтернативной истории.

Марек С.Хуберат (под этим псевдонимом скрывается краковский физик) очень мощно вошел в мир НФ-литературы. Уже первый его рассказ — «Ты вернулся, Снеогг, я знала…» — получил первый приз в конкурсе журнала «Fantastyka», а следующий — «Смертная казнь», воспринятый читателями как очень личный протест против абортов — был признан лучшим польским фантастическим текстом 1991 года. Свой безусловный талант Хуберат проявил в рассказах, сведенных позднее в два сборника — «Последние покинувшие рай» (1996) и «Второй портрет в алебастре» (1997), а также в повести «Гнезда миров» (1999).

В творчестве Яцека Инглота смешиваются сюжеты современные (приключения учителя-экзорциста, борющегося с появляющейся в школе нечистой силой, в цикле рассказов, позже переработанный в повесть «Инквизитор», 1996), исторические (попытка ответа на вопрос, как бы выглядел мир, если бы христианство осталось в катакомбах, как в древнем Риме — рассказ «Квиетус и христиане», 1990, также развернутый в повесть) и, наконец, сюжеты классической фантастики (рассказ «Возвращение Робинзона», 2000).

Мирослав П.Яблонский, имеющий на своем счету опубликованные в восьмидесятых четыре повести и несколько рассказов, встретил новое десятилетие потрясающей и, к сожалению, недооцененной повестью «Дух времени» (1990), о вымирающих животных. В следующей повести («Электрические бананы», 1996) Яблонский представляет мир, в котором известные нам национальные государства перестали существовать, а человечество сконцентрировано вокруг финансовых групп. Для одной из них — голливудской — очень неудобной становится фигура Папы Римского, который после успешного ядерного покушения на Ватикан, совершенного мусульманским фундаменталистом, руководит остатками Церкви из подземного бункера.

К сожалению, в последнее время Яблонский пишет редко, уделяя больше времени переводам с английского.

В восьмидесятые годы у Кшиштофа Коханского успел выйти только небольшой сборник рассказов. Большинство его произведений в те годы публиковалось на страницах периодики. Тем не менее он завоевал репутацию одного из самых интересных авторов молодого поколения. В 1990-е он продолжал публиковаться, хотя и реже. Коханский и сегодня умеет удивить читателя, как, например, в киберпанковских рассказах «Мужчина и женщина в отеле «Ламбер» и «Вампир». В 2002 году вышло его первое крупное произведение — повесть в жанре фэнтези «Магеот».