У него не было желания встречаться с «вольными стрелками» даже раз. Для этого ему понадобилось бы пройти в конец казармы, где буквально набиралась сил глумовская боевая единица.

И все же встреча состоялась...

Цыплаков демонстративно глянул на часы:

– Завтра на работу. А я сегодня еще пива не пил.

– Давно на «уазике» не катался?

– В каком смысле? – Цыплаков с удивлением признался самому себе, что так давно, что уже и не помнил, когда это было, не был пассажиром «уазика», а за его рулем сидел всего-то пару-тройку раз.

– В самом прямом, – ответил Глумов. – Нам надо съездить в одно место, и самый подходящий транспорт для этого – «УАЗ».

– Ты запомнил его? – спросил Ноль-эмоций. Этот вопрос адресовался Гному – сухопарому, с левой обожженной половиной лица «стрелку».

– Не было команды запоминать, – ответил Гном. – Глум сказал: «Посмотрите на него». Я посмотрел. Чего еще надо?.. Запомнить его легко, – продолжил Гном, по привычке трогая лоснившуюся от давнего ожога щеку; кожа на ней было тонкой, прозрачной и часто лопалась, сочилась сукровицей. – По мне, так этот Цыплаков похож на праведника в аду.

Гекко как-то уж нервно управлял машиной. Не в том смысле, что беспокойно. Его движения были фиксированными. Поворачивая налево, он чуть подавал корпус в ту сторону. Цыплаков сидел на заднем сиденье, и у него сложилось впечатление, что «уши»-зеркала заднего обзора оттопырены дальше некуда, и водителю приходится вытягивать голову, чтобы посмотреть в них.

– Долго еще?

– Скоро уже, – отозвался Глумов.

Он вынул из кармана телефон, набрал номер, назвал абонента по имени-отчеству:

– Геннадий Николаевич? Это Сергей. Узнал? Нужна консультация. На пару минут. Я внизу, спускайся.

Водитель свернул с Антонова-Овсеенко направо, во двор.

Это был шумный район. Сложная дорожная развязка и само 3-е транспортное кольцо, под которым она находилась, ревели день и ночь. Грохота добавляла железная дорога и непосредственно платформа «Тестовская».

Гекко остановил машину напротив второго подъезда и не стал глушить двигатель, будто увидел человека, сбегающего по ступенькам. Дверь открылась, и к машине поспешил маленького роста пухлый человечек лет сорока с небольшим. От него несло спиртным. Он объяснил:

– У жены сегодня день рождения.

– Но дело прежде всего, сам понимаешь, – сказал Глумов. – Прокатимся в одно место. Там мы задержимся минут на двадцать, не больше.

– Если только ненадолго. У нас гости...

Глумов не стал его слушать. Он представил этого человека:

– Майор Бармин, стройбат. А это Паша Цыплаков, капитан в отставке. Он один из нас, не бойся.

У Цыплакова в голове тотчас всплыли слова Мирковича. На его вопрос: «Кого еще нелегально «крыл» Глумов?» он ответил: «Точно мне об этом неизвестно. Могу предположить, что под его влияние попал командир стройбата. Глумов «подцепил» майора за продажу рабсилы, запчастей и еще какой-то мелочи, гвоздей, кажется».

Он сказал, что у него гости. Если так, то самые близкие и близорукие. Майор был одет в хлопчатое трико с прошитыми стрелками и футболку с кофейным пятном. Глаза его воровато бегали раза в три быстрее кошачьих на ходиках. Если бы на нем была шапка, Цыплаков попросил бы Гекко порыться под сиденьем в поисках огнетушителя.

Гекко выехал на Шмитовский проезд, оттуда буквально просочился в промзону, где улица Ермаковская Роща и Шелепихинский тупик образовывали шпильку, похожую на знаменитый поворот автодрома в Бельгии.

«Уазик» въехал на территорию, как показалось Цыплакову, склада. Для этого Гекко не пришлось выходить из машины и открывать ворота. Ржавые и покосившиеся, они были намертво зафиксированы максимум на габариты «буханки».

Еще одни ворота, на этот раз складские, тоже были гостеприимно распахнуты. Братья Гекко первыми вошли на склад и осмотрели помещение, по которому гулял ветер; здесь не было ничего, кроме груды поддонов и тарных ящиков.

Глумов отвел Цыплакова в сторонку и жестко сказал:

– Стой здесь. Мне нужно перекинуться парой слов с майором.

– Объясни мне, что здесь происходит.

– Стой здесь, – с нажимом повторил Сергей.

Он вплотную подошел к Бармину и вполголоса, чтобы не слышал Цыплаков, спросил:

– В «телеге», которую ты на нас накатал, рассказал о коллекторе? Кто еще знает о нем?

Сердце у Бармина замерло в груди. Он не мог понять, как Сергей догадался о том, что именно он делал в коллекторе. Но факт оставался фактом.

– Это была ошибка, Сергей!