– Спроси, сколько стоит цепочка? – Шеф ткнул в витрину по соседству, и я отвлеклась от своей бабочки, вспоминая, как по-английски цепочка.

Я стараюсь объяснить просьбу женщине в темном платке, спокойно наблюдающей за нами по ту сторону прилавка. Кстати, первая женщина-продавец за все время нашего шопинга. Она улыбается, подходит к витрине, достает цепочку с подвеской – нечто с цветами и загогулинами – и показывает на цену.

Я закрываю пальцами лишнее и трясу цепочкой, на что она виновато улыбается, пожимает плечами и качает головой.

– Кажется, по отдельности не продается, – объясняю я Пенкину.

– Не может быть, ты плохо спросила!

– Как умею, так и спросила. Сами попробуйте.

– Мне нужна цепочка. Только цепочка, ферштеен? – Шеф повысил голос, видимо, надеясь, что так до продавщицы быстрее дойдет, но та испуганно посмотрела на него и начала пятиться от прилавка.

– Виктор Алексеевич, вы ее пугаете. Купите весь кулон, потом подвеску кому-нибудь подарите.

– Кому? Тебе? Хочешь?

– Нет. Мне дарить не надо. Я сама себе могу купить, если командировочные заплатите.

– Да на, на, плачу уже. – Шеф открыл портмоне, вытащил, не глядя, несколько местных купюр и сунул их мне в руки. – Вот, и мне тоже купи, аллах с ними.

Так, хватает на бабочку, на его загогулину с цепочкой и еще остается динаров пятьдесят. Отлично!

– Пожалуйста, – улыбнулась я продавщице, не переходя на английский, все равно она, похоже, не понимает, уж лучше жестами, – еще вот эту бабочку!

Она подала мне бабочку, а потом, что-то быстро заговорив на своем языке, приложила тоненькую плоскую серебряную цепочку. Видимо, на сдачу. Я не стала отказываться и надела кулончик на шею. Настроение сразу поднялось, и даже усталость отступила в прохладе полутемной лавочки.

Мы с Пенкиным вернулись на центральную улицу и встретили Татьяну с Ириной. Те тащили пакеты с покупками.

– О, привет! Что купили? – обрадовались они нам.

– Мокасины Виктору Алексеевичу и вот – кулончики серебряные, – показала я свою бабочку.

– Симпатичные. А вы скоро в отель возвращаетесь?

– Не знаю. Виктор Алексеевич, мы скоро? А то я уже устала гулять по жаре.

– И мы устали! Правда, Тань? Мужики здесь какие-то дикие. Особенно в этой Медине. Мы с Танькой думали, не выберемся. Как будто голышом сквозь строй прошли, только и слышно в спину «Наташа, пошли трах-трах», да и матов наслушались. Научил же их кто-то из наших!

– Я читала, что в исламских странах женщинам неприлично ходить без мужчины. Но чтобы так реагировали, впервые вижу. Я и в Египте была, и в Стамбуле, но там, как здесь, не лезут. И догадались ведь, что мы русские! Французам своим, наверное, так не орут. – В отличие от Ирины Татьяна про их приключения говорила спокойно и почти без эмоций.

– Откуда ты знаешь, может быть, говорят: «Мадам, па се жюр», – хихикнула Ирина. – Ладно, народ, такси ловим?

– Ловим, – согласился Пенкин и приказал: – Лариса, лови!

Я махнула проезжавшему такси и показала водителю карточку отеля. Мы загрузились: Пенкин впереди, мы сзади. Я села за водителем и кайфовала от сквознячка, влетавшего в его окно.

Мы уже проехали полдороги, как в то же окно влетела какая-то плюха и затормозила на моем фотоаппарате, который я держала у живота, попутно забрызгав мне пальцы.

– Что это? – удивилась Ирина.

– Кажется, птичка покакала, а я словила. Есть у кого-нибудь салфетка?

– На, носовой платок. Слушай, а ведь это к удаче.

– Точно, столько удачи привалило! И прямо мне на фотоаппарат. Хорошо, в футляре был. А вообще, конечно, умудриться надо нагадить именно мне на руки через открытое окно машины, едущей на скорости шестьдесят километров в час!

– Слушай, Лариска, это точно к удаче. И к деньгам. Дай подержаться за тебя, может, потом поделишься! – И Ирина уцепилась за мой локоть.

В холле гостиницы удалось сбежать от Пенкина, пока он ходил к бару запивать нашу прогулку. Даже представить было страшно, что он сейчас придумает мне какие-нибудь поручения. От жары и лингвистических упражнений голова просто раскалывалась. Второпях я даже не проверила на ресепшн ключ от номера, так и пошла к лифту вслед за Татьяной и Ириной. Мы поднялись на наш этаж, я ткнулась в закрытую дверь своего номера и приуныла: Аленки, конечно же, не было. Так, надо спускаться вниз за ключом, и осторожно, чтобы не наткнуться на босса. Судьба была ко мне милостива – с Пенкиным я не столкнулась ни в лифте, ни в холле. Но ключа у администратора не оказалось. Она что, с собой его унесла? И где теперь искать эту взбалмошную Алену?

Расстроившись, я забыла, что прячусь от Пенкина, прошла в бар и взяла себе стакан холодной газировки.

– Лариска, вот ты где! К нам иди!

Я оглянулась и увидела теплую компанию: Аленка, Пенкин, две девчушки из «Зверя», Слава, наш гид Абдель и еще какой-то дядька из местных, коренастый усач лет пятидесяти. Аленка сидела рядом с этим усачом, чуть ли не прижимаясь грудью к его плечу, и делала мне призывные жесты.

– Здравствуйте. Алена, где ключ?

– Вот. – Она протянула мне ключ с номером апартаментов на деревянной пластинке каким-то размашистым движением, и я поняла, что девушка слегка подшофе. – Садись, знакомься, это господин Саид, глава принимающей нас компании.