Шрифт:
Я расправила подол и застыла у зеркала. Оттуда на меня смотрела незнакомка, стильная, красивая, изящная. Балахон, на вешалке мешок-мешком, на мне распределился, полуприлегающе подчеркивая и плечи, и грудь, и талию. Прильнул к ногам до середины икры, а сапоги на каблуках сделали красотку в зеркале высокой и стильной. Воротник, высокий, мягкий и широкий, открывал шею и ключицы. Рукава длиной в три четверти плотно облегали руки. Это было полноценное платье из мягкого трикотажа, который прильнул к телу, но не обтягивал, а намекал и позволял угадывать: все, что надо, у хозяйки платья в полном порядке. Да, вот что значит хорошее белье и фирменная вещь. Сколько стоит-то? Я поглядела на ценник. Восемнадцать тысяч, однако!
– Лариса, это ваша вещь! – ахнула Ольга, когда я вышла к камере. – Берите, даже не сомневайтесь!
– Беру. Я в сумму-то вписалась?
Оказалось, что не совсем. Чтобы уложиться в «подарочные» пятьдесят тысяч, пришлось оставить в магазине сапоги на низких каблуках, полосатый джемпер и юбку-годе.
– Устали? – спросила Ольга, когда мы вышли из бутика. – Тогда на сегодня все. Жду вас завтра в двенадцать в студии, вот адрес. – Ольга дала мне свою визитку. – Эти вещи я забираю до завтра, они нужны будут для съемки. А вы принесите с собой свой старый гардероб. Будем с ним разбираться, что оставить, а что выкинуть. Назавтра у нас стилист-парикмахер и финальное дефиле. Отпроситься на работе на весь день сможете? Тогда до завтра, приходите в той же одежде и с той же прической, что и сейчас, а то у меня потом передача не смонтируется.
– Хорошо, договорились!
Я была настроена решительно. В конце концов, из меня впервые в жизни женщину делают! И пусть хоть кто-то попробует мне помешать! Мобильник запиликал, и я ответила:
– Слушаю!
– Лариса? Это Эмма Валерьевна. Лариса, ты завтра мне понадобишься. В субботу в моем доме собирается наш театральный коллектив, мы будем читать новую пьесу, и я бы хотела завтра перемыть окна в квартире. Без тебя мне не справиться.
– Эмма Валерьевна, я завтра не смогу, у меня работа...
– Я с Витей договорилась, назавтра он тебя освобождает!
– Эмма Валерьевна, завтра у меня съемка на целый день, я не знаю, когда освобожусь. Давайте послезавтра!
– Послезавтра уже суббота! – Я будто увидела, как мама Пенкина поджимает губы. – Окна нужно мыть завтра.
– Ну хотите, я вам из клининговой компании людей пришлю? – предложила я.
– Терпеть не могу, когда в доме шастают чужие люди. – Голос Эммы Валерьевны скрипел бритвой по оконному стеклу. – Ладно, раз тебе так некогда, придется принимать гостей в неубранной квартире.
Я в недоумении послушала разгневанные гудки в трубке. Что это было? Меня попытались использовать в качестве бесплатной рабочей силы? Вот еще! Некогда мне. Завтра мое превращение в красавицу завершается. Какие тут могут быть окна! Так, надо Пенкину позвонить. На завтра отпроситься.
– Алло, Виктор? Это Лариса. Вить, мне завтра отгул нужен на целый день, я в передаче снимаюсь.
– В какой передаче? – Голос Пенкина был сонным, видимо, я его разбудила.
– «Образ бабочки», Аленка на меня съемочную группу напустила.
– Так ты и завтра ко мне не придешь?
– Приду-приду, только вечером, после съемки! Ладно? Если хочешь, я Аленку попрошу, чтобы она тебя проведала. И Сан Саныч к тебе придет полосы подписывать, ты не будешь скучать. Кстати, совсем забыла, я там статью твою немножко...
– Да, я видел, слегка отредактировала. Сан Саныч сегодня уже приходил с полосами. Нормально получилось, я не против. Ладно, снимайся в своей передаче, разрешаю.
Глава 5
– Штаны эти жуткие долой, черную юбку – на помойку, пиджак туда же!
Ольга Крестовская расправлялась с моим барахлом так самозабвенно, будто мстила ему за что-то. Впрочем, ни черной прямой юбки, ни серого жакета-букле, в которых я обычно ходила на работу, мне было не жаль. А вот штанишки жалковато – льняные, дышат! Правда, я в них слегка похожа на Карлсона, зато удобные!
– Вот эта юбка – еще куда ни шло, – продолжала оценивать мой гардероб ведущая телепередачи, одобрив мою любимую летнюю юбку с подолом «клочьями». – И свитерок неплохой, хотя и Турция.
– Это не Турция, это мама моя связала, – повертела я в руках мамино изделие. Нитки на него очень удачные попались – желто-коричнево-зеленых оттенков, прокрашенные так, что вязка получалась цветными разводами.
– О, ручная работа! Тем более оставляем, практически дизайнерская вещь, – кивнула Ольга в камеру. – А остальное я вам рекомендую выбросить. Или на дачу отвезти. Эти вещи делают из вас тетку, а не женщину. А взамен мы с вами сейчас отправимся выбирать новую одежду, которую вам предоставляет спонсор нашей программы.