– Простите, я, кажется, вел себя по-свински. – За спиной стоял Петр.

– Нет, ничего страшного. Я понимаю, вы устали. Да и сама мечтаю прилечь. Что-то сегодняшний день меня совершенно вымотал.

– И меня. А я вас узнал, вы сюда пришли с Аленой. Меня Петром зовут.

– Лариса. – Я протянула ему руку.

Зря я это сделала. Господи, зачем?

– Ла-ри-са.

Он покатал мое имя, словно камешек во рту. Потом слегка пожал мне пальцы, и от тепла его руки меня словно током ударило. Однако!

– Рад знакомству. Хотите чего-нибудь выпить, Лариса?

– Я хочу чего-нибудь съесть, а официанты от стола отгоняют.

– Отгоняют? Почему?

– Боятся, что остальным не достанется, – улыбнулась я.

– Подождите, только не уходите.

Петр исчез и через несколько минут появился с тарелками, полными закусок.

– Вот, – сказал он, ставя все на подоконник, – налетайте.

Я выбрала рулетик из ветчины, начиненный сыром и увенчанный черной маслинкой. Все это великолепие держалось на шпажке, пронзавшей конструкцию.

– Вы уговорили официантов?

– Я их обездвижил. Вам сок принести? Или вина?

– Лучше сок, апельсиновый.

Он кивнул и исчез, а я стянула со шпажки другую закуску, что-то из белого пресного сыра и крошечного помидора. Как же приятно, когда за тобой мужчина ухаживает! Интересно, а куда он дел свою спутницу?

– Прошу! – Мой новый знакомый вернулся с двумя бокалами сока.

– Петр, а где ваша спутница? Высокая красивая девушка, которой вы помогали раздеваться?

– Нэлли? А, она в полном порядке, концерт смотрит. – Он взглянул на часы. – Я совсем забыл, через пятнадцать минут концерт закончится, здесь станет тесно и шумно. Будут ходить всякие нетрезвые личности, шуметь, греметь, приставать к хорошеньким женщинам. Вы остаетесь?

– Нет! Я очень устала и еду домой!

– А где у вас дом?

– На Рублевском шоссе.

– Соседи, значит. Вы на машине?

– Нет, меня Алена привезла.

– Алена... Знаете, вы не похожи на девушек, с которыми дружит Алена.

– А на кого я похожа?

– Если честно, на мою маму.

– Вот спасибо! Я такая пожилая?

– Да я не в том смысле! Вы похожи на мою маму, какой она была в молодости, правда. Слушайте, насколько я знаю Алену, она будет тусоваться до последнего. Хотите, я вас подвезу?

– Хочу, – честно ответила я.

– Тогда пойдемте.

Петр перехватил у гардеробщицы плащ и подал мне, помогая одеться. Мы прошли немного пешком, огибая ограду, к ряду припаркованных под фонарями машин. Интересно, какая из них его? Я почти ничего не понимала в марках и загадала на внешний вид. Если вон та, черная, зверского вида, то этот Петя – нехороший человек. А если вон та, серебристая, то он...

– Лариса, нам сюда.

Он подошел к машине цвета темно-зеленого бутылочного стекла. Открыл мне дверцы, я скользнула на переднее сиденье.

И замерла.

Над лобовым стеклом на тонкой серебристой цепочке висела моя бабочка. Та самая! Та самая, что я купила в Тунисе и так досадно обронила ночью на пляже, прощаясь с тем незнакомцем. Так мне что, не померещилось? Я закрыла глаза. Когда Петр заговорил, мне показался тот же голос, что и в ночи на пляже. Но не может быть этот лысоватый крепыш тем самым человеком! Просто не имеет права! Я закрыла глаза, вспоминая, как все было.

– Лариса, вам плохо? – прозвучал его голос.

Тот самый. Это он! Мужчина на ночном пляже...

– Откуда это у вас? – Я открыла глаза и потрогала свою бабочку.

– Нечаянный трофей. Недавно в Тунисе встретился на пляже с прекрасной незнакомкой. И она, убегая, уронила на песок вот этот кулончик.

– Почему вы решили, что незнакомка была прекрасной? Там ведь было абсолютно темно!

– Потому что таким голосом могла говорить только прекрасная...

– Брунгильда, – вырвалось у меня. – Петр, верните мне бабочку. Пожалуйста! Я ее потом все утро на пляже искала.

– Лариса, это ты? Это была ты? – Петр резко затормозил.

– Получается, что я. Так можно я заберу свой кулончик?

– Ну конечно! Просто мистика какая-то. То-то я сразу почувствовал, что мы уже встречались. И голос знакомый, и внешность. Знаешь, а я ведь потом долго думал, какая ты. И по голосу тебя представлял похожей на мою маму.

– А я с твоей внешностью не угадала. Ты должен быть высокий, поджарый и с копной темных волос над выпуклым лбом.

– Ну прости! – Петр весело рассмеялся. – Какой есть.