«Когда дойдешь до врат первого чертога, встань там и возьми в каждую руку по печати. В одну печать, в которой написано имя Тутрусиай Иавай, а в другую — на которой написано имя Сурая [то есть] имя Ангела Предстоящего. Первую покажи тем, что справа от врат, а вторую — тем, что слева. И тогда сразу появится справа ангел Кохавиэль, главный привратник первого чертога, а слева — ангел Тухфиэль… Они поднимут тебя, и передадут, и препоручат ангелу Тагриэлю, который поставлен над главными вратами второго чертога…» [53]

Вот так, предъявляя соответствующие печати и произнося пароли, мистик может продвигаться все выше и выше, все дальше и дальше по залам-чертогам, пока не достигнет высшего, седьмого чертога:

«Когда же вознамерится человек взойти на колесницу, сейчас же распахивает перед ним Апниэль двери, ведущие в седьмой чертог, и каждое око (имеется в виду, что стены чертога полны глаз взирающих) из очей священных широко открывается, и вид их подобен молниям блистающим… Человек тогда содрогается от ужаса, пятится назад и падает навзничь…» [54]

Безусловно, автор излагает основы мистики Меркавы в крайне поверхностной, можно даже сказать, спекулятивной форме, но его задачей в данном случае является дать читателю самое общее представление, о чем идет речь, а не пересказывать сотни увесистых томов, написанных на эту тему в разные эпохи еврейскими, мусульманскими и христианскими мистиками.

Учение «Меркавы», подчеркивал Рамбам, испокон веков хранилось в глубокой тайне и передавалось лишь в крайне узком кругу посвященных — от одного учителя не более трем, а то и одному ученику. Показателен в этом смысле рассказ Талмуда о том, как еврейские мудрецы просили раввина Йоси открыть им тайны «Меркавы», но тот отказался это сделать, сославшись на стих Книги Песни Песней Соломона: «…мед и молоко под языком твоим» (Песн. 4:11). «Под языком, а не „на языке“!» — пояснил раввин Йоси, подразумевая, что тайны такого порядка открывают далеко не каждому мудрецу, не говоря уже о простых людях.

Соломон, следуя пониманию его личности Рамбамом, был одним из тех, кто так или иначе (возможно, и путем Божественного Откровения) получил доступ к этим тайнам, позволившим ему подняться над «суетой сует», обыденностью жизни. Причастившись к ним, он создал при своем дворе то, что еврейская традиция испокон веков называла «бейт-мидрашем» («домом учения», «домом толкования», «школой», или, если угодно, «академией»), а в большинстве книг европейских авторов, посвященных Соломону, — «школой мудрости».

В школе, очевидно, было несколько ступеней, причем каждая следующая ступень включала в себя все более узкий круг «посвященных» учеников Соломона. Опираясь на Талмуд, Рамбам приходит к выводу, что сам Соломон стоял на предпоследней ступеньке мистического знания — выше в прошлом поднимался только Моисей, а в будущем поднимется спаситель человечества, Царь-Мессия, который будет его потомком [55] .

Талмуд, в частности, утверждает, что Соломон признавался, что ему был открыт тайный смысл всех, в том числе и иррациональных заповедей, за исключением заповеди о «рыжей корове» [56] . Одновременно Соломон настаивал на том, что учение «Меркавы» должно храниться в глубочайшей тайне. Эти знания ни в коем случае не должны попасть в руки большого числа людей, так как это опасно для мира в целом.

Будучи сведущим в эзотерических тайнах, говорят легенды, Соломон повелевал демонами и другими потусторонними силами, смиряя их заклинаниями, а также кольцами и каббалистическими [57] камеями с различными «печатями» (или «ключами») Соломона. Если исходить из этой версии, то у Соломона было не один, а множество перстней с магическими печатями, которыми он пользовался по мере необходимости.

Разумеется, автор этой книги прекрасно осведомлен и не намерен скрывать от читателя, что все серьезные исследователи еврейской мистики, и в первую очередь такой авторитет как Гершом Шолем, убеждены, что мистика «Меркавы» с ее специфическими техниками медитации и магическими приемами сформировалась значительно позже эпохи, когда жил Соломон [58] , причем немалую роль в формировании этой мистики сыграли греческие философы [59] .

Но уже во времена Иосифа Флавия (то есть в начале I тысячелетия н. э.) знание эзотерической практики явно связывалось и ассоциировалось именно с именем Соломона.

«Господь Бог, — пишет Флавий, — даровал Соломону также возможность изучить искусство входить в общение с демонами на пользу и на благо людям. Дело в том, что Соломон оставил после себя заклинания для излечения всяких болезней и волшебные формулы, с помощью которых возможно так связать демонов, что они никогда больше не рискнут вернуться к людям. Это искусство до сих пор весьма сильно процветает среди нас. Так, например, мне пришлось слышать о некоем Элеазаре, нашем единоплеменнике, как он однажды в присутствии Веспасиана, сыновей последнего, тысяцких и массы войска, избавил всех, одержимых злыми духами, от последних. При этом он поступил следующим образом: он подносил к носу одержимого демоном палец, на котором находился перстень с включенным в нем корнем указанного Соломоном растения, и тем извлекал бесноватых демонов из ноздрей. Больной, конечно, тотчас падал замертво на землю, и всякий, присутствовавший при этом, готов был бы поклясться, что он уже больше не придет в себя, если бы не было Соломона и составленных им формул заклинаний. Желая, однако, убедить присутствующих, что он действительно обладает указанной силой, Элеазар велел ставить вблизи бесноватого наполненный водою кубок или сосуд для омовения ног и приказывал демону при выходе из тела больного опрокидывать сосуд, чтобы все зрители на деле могли убедиться, что злой дух покинул одержимого. Так как дело таким образом и происходило, то всем представлялась возможность убедиться в действительно глубокой мудрости Соломона. Мы потому считали себя принужденными рассказать об этом случае, чтобы всем стала известна необычайная даровитость богоприятного царя (Соломона) и чтобы никому из живущих на земле не оставалось неизвестным, в какой мере Соломон обладал всеми качествами для того, чтобы считаться совершенством» [60] .

Все истории о том, что Соломон повелевал демонами, можно считать отзвуком слухов о его глубоких познаниях в учении «Меркавы». Как уже говорилось, согласно воззрениям каббалистов, это учение включало в себя техники, позволявшие «приручать» или подчинять себе определенных ангелов или демонов. Неизвестный путешественник из Бордо, посетивший Иерусалим в 333 году, утверждает, что видел на Храмовой горе останки дворца царя Соломона и «…спускался в подвал, в котором Соломон пытал демонов, чтобы заставить их служить себе». Неподалеку от подвала, утверждается далее в записках, расположена комната, в которой Соломон писал свои «мудрые книги» [61] .