– А когда наступает настоящее совершеннолетие? – сквозь слезы спрашивал Игорь.

– В двадцать лет. Тогда ты становишься полноправным и независимым хозяином.

– Ты мне об этом не говорил…

– Прости, прости меня, старого дурака. Мне так хотелось увидеть тебя правителем государства, что немного переборщил. Ты еще мальчик…

– Я не мальчик! Я – юноша!

– Хорошо, хорошо, юноша. Но тебе еще рано руководить державой. Твой разум не дорос до такого важного дела.

– А в двадцать лет, ты думаешь, я дорасту?

– Обязательно дорастешь.

И Игорь стал ждать. Он все больше и больше вживался в роль будущего властителя огромного государства, грезил о будущих почестях, распределял должности, жаловал звания, наказывал нелюбимых.

Но вот пришли и двадцать лет, а Олег даже не заикнулся о передаче ему власти. Наоборот, он старался все дальше отодвинуть Игоря от великокняжеского престола, а приближал к себе сына Рогволда. Игорю все чаще передавали высказывания Олега о том (передавали те, что после вокняжения Игоря надеялись на его особую благосклонность), что наследник слаб характером, мягкосердечен и не сможет удержать в руках огромные земли и государство при нем распадется на племенные объединения, как это случилось с Русью после Кия, Щека и Хорива; настоящими качествами правителя обладает его сын, Рогволд.

И с этого времени Игорь стал жить, как загнанный в угол зверь. Ему стало казаться, что его хотят отравить или еще каким-то другим способом убить, лишить жизни. Он хорошо помнил, как на его глазах были зарезаны – точно бараны в клети! – князья Аскольд и Дир; как однажды, потерпев поражение от хазар, Олег приказал каждому десятому воину отрубить голову; тогда Игорь, увидев дикую кровавую картину убийства невинных людей, убежал в лес и долго бился в истерике… На пирах он ел и пил только то, что подавалось всем из общего котла, и не дотрагивался до еды и питья из особых, только ему предназначенных подношений; дома он доверял лишь своему воспитателю, дядьке Верещаге.

По природе добрый, веселый ребенок, полный великодушных порывов, с открытым сердцем и душой, он из года в год становился все более недоверчивым, молчаливым и замкнутым. В то же время в нем все больше и больше развивались мечтательность и чувствительность. Он осуждал жестокие поступки Олега и намечал свое правление провести разумно и мягко.

И вот теперь ему на целых две недели вручена великокняжеская власть в пределах строптивого и гордого племени древлян. Он ехал к нему без каких-либо сомнений, он верил в успех своего дела, был убежден, что все у него получится, что все свершится так, как когда-то грезил в своих думах и мечтах.

На пятый день подъехали к племенному центру древлян, Искоростеню. Их ждали. В нескольких верстах от города стоявшие на дороге мальчишки вдруг сорвались с места, повскакивали на коней и исчезли в лесной чаще. «Дозорные, – догадался Игорь. – Помчались предупреждать князя о нашем приезде».

И точно: через некоторое время навстречу выехала красочная группа всадников во главе с древлянским князем Велигором. Остановились. Велигор первым сошел с коня и направился к Игорю. Тогда Игорь легко спрыгнул на землю и с улыбкой стал ждать древлянского владыку. Они обнялись, расцеловали друг друга в щеки.

Велигор был шестидесятилетним мужчиной, высоким, стройным, черноволосым, с орлиным взглядом коричневых глаз, с повадками человека, привыкшего повелевать и распоряжаться.

– Благополучно ли добрался, княжич? – сочным голосом спросил он.

– Спасибо, князь. Доехали мы спокойно, без происшествий.

– Здоров ли великий князь Олег?

– Не очень. Занедужил немного, поэтому отплыл по Припяти и Днепру в Киев, а меня направил к вам. Как чувствуешь себя ты, князь?

– Боги спасают и поддерживают!

– Здоровы ли супруга и дети?

– Спасибо. Живы и здоровы. Что ж, добро пожаловать в древлянскую землю, в наш стольный град!

Искоростень был расположен среди дремучих лесов, на берегу реки Уж, в том месте, где она прорезала скалистую гряду. Высокие берега близко подходили друг к другу, русло было завалено огромными камнями, между которыми с шумом и плеском прорывались водные потоки. Крепостные стены были деревянными. Через ров был перекинут мост, по которому, гулко стуча, конный отряд въехал в центральные ворота. Улицы Искоростеня, как и большинства русских городов, весьма прихотливо извивались, но все вели к одному месту – к княжескому дворцу. Дворец был двухэтажный и состоял из нескольких зданий, пристроенных друг к другу и соединенных переходами. Игоря поселили во дворце, а воинов развели по избам горожан.

Ему отвели небольшую, но красиво обставленную горенку. В ней были искусной работы стол и стулья, резная деревянная кровать, окна занавешены вытканной материей с вышитыми рисунками, на полу расстелены разноцветные половики. Не успел он раздеться, как без стука к нему вошел князь, спросил с порога, доволен ли своей обителью.

– Лучшего не надо, – искренне ответил Игорь.

– Добро. Тогда прошу в нашу баньку. К вашему приезду все бани города натоплены.

Это была хорошая русская традиция – встречать гостей баней. Игорь не заставил себя уговаривать. Прихватив чистое белье, он в сопровождении слуги спустился к реке, где стоял целый ряд бань, из них исходил легкий парок. В предбаннике было прохладно, пахло прелыми березовыми листьями. Игорь немного посидел, чтобы остыть, тогда приятней было входить в жару. Потом, когда по телу побежали мурашки, открыл низкую дверь и нырнул в раскаленный воздух. Защипало уши, жар перехватил горло. В большой кадке зачерпнул кувшин горячей воды и кинул на каменку. Жара стала невыносимой. Он тотчас забрался на полок, устланный душистым сеном, и неторопливо улегся, медленно расслабляясь и готовясь к привычному наслаждению. В предбаннике послышались голоса, смех, и в баню вбежали две молодые женщины. Их появление нисколько не удивило и не смутило Игоря: на Руси исстари существовал обычай совместной помывки в банях мужчин и женщин [1] .