Несколько секунд сидели молча. Потом Соловьев вдруг засмеялся негромко, помотал головой.

– Я смотрю, тебя, Максим Николаевич, трудно чем-то удивить.

– А чему я должен удивляться? – приподнял брови Оболенский. – Вы только скажите, Виктор Ильич, – я сделаю!

– Максим, – Соловьев вдруг стал серьезен. – Нам нужен этот Монк.

– «Нам» – это кому? – уточнил Максим.

– Тебе. Мне. Стране, – уверенно заявил председатель межведомственного комитета по разведке.

– Давайте по пунктам. С первым согласен, – спокойно ответил Максим. – Полностью. Второе ваше утверждение… Я бы назвал его спорным. Ну, а третье не соответствует истине в полной мере.

– Скажи-ка мне, Максим Николаевич, а ты не хотел бы повидаться со старым другом?.. – вдруг хитро прищурился Соловьев, перескакивая на другую тему.

– И где он сейчас? – Максим кивнул на экран.

– В Африке, – сообщил Виктор Ильич.

– Занесло его, однако… – Оболенский с сочувствующим выражением лица покачал головой.

– Чего ты хочешь, Максим? – вдруг спросил Соловьев. – Что тебе надо?

– Мне? – опять удивился Оболенский. – Ничего. У меня и так все в полном порядке.

– Хорошо, – кивнул Виктор Ильич. – Тогда чего надо ему?.. – Он указал в сторону экрана телевизора. – Денег?

– Он далеко не бедный человек, – уверенно сообщил Максим. – Даже по российским меркам.

– Тогда как же он там оказался?..

– У меня имеются кое-какие предположения, – туманно ответил Оболенский. – В самое ближайшее время я буду знать точно.

– Хорошо, – согласился Виктор Ильич. – И все же, какова его цена?

– Вы знаете, – сказал Оболенский, как отрезал.

Соловьев задумался. Несколько секунд он, глядя куда-то в потолок, размышлял. Потом решительно прихлопнул ладонью по столешнице:

– Ладно! Я берусь решить этот вопрос.

– А что требуется от меня? – спросил Максим.

– Вот, – Соловьев полез в ящик стола и извлек из него папку. – Изучить, доложить свои соображения. А я пока займусь нашей проблемой…

– Есть! – Оболенский взял папку и встал со стула. – Разрешите идти?

– Иди! – махнул рукой Виктор Ильич. – Подготовь предложения по «легенде» и способу внедрения. К вечеру доложишь. Время не терпит.

Максим Николаевич Оболенский, он же – Шаман. Возраст – около сорока, чуть выше среднего роста, худощав. Короткие темные, с проседью, волосы. Правильные черты лица, в которых чувствуется – как это говорилось раньше – порода. Слегка расслабленные движения, отстраненный взгляд… Короче, ничего героического во внешности. Кто бы мог подумать, что этот еще не старый человек – выпускник факультета специальной разведки Среднесибирского высшего командного?..

С Артемом Рождественским их связывали дружеские отношения еще с училищных времен. Однокурсники. Правда, учились в разных взводах. Взвод Оболенского готовился по отдельной программе, которая получила название «Солдаты будущего». Преподаватели старались открыть у курсантов скрытые возможности организма. А в число этих преподавателей входили не только психиатры и психологи, но и экстрасенсы, и колдуны, и еще черт знает кто.

В процессе обучения половина взвода отсеялась. Большинство были просто уволены из армии, кто-то загремел в «дурку», не выдержав повышенных нагрузок… Программу свернули – слишком большой расход «материала». А тех, кто успел отучиться, направили в войска. Максим и Артем попали в одну бригаду.

После окончания училища Максим верой и правдой служил Отечеству. Скажем так, по специальности. Не той, что значилась в его дипломе федерального образца – переводчик-референт, – а по второй. Или, наоборот, основной – офицер специальной разведки. Или – если по военной науке – «командной оперативно-тактической специальной разведки». Правда, служил недолго – едва до капитанских звезд дотянул. А потом то ли послал принародно по всем известному адресу одного очень шумного, грубого и совершенно бездарного «полководца», то ли даже оскорбил действием – в разных устах эта история звучит по-разному. Однако из войск был уволен, а привлечения к уголовной ответственности избежал благодаря заступничеству отца – генерал-лейтенанта, служащего Генштаба, доктора военных наук и прочая, прочая, прочая.

Поболтавшись на гражданке, Максим пошел служить в полицию, в уголовный розыск. Добросовестно тянул лямку опера, сначала «на земле», а потом и в «убойном» отделе УУР УВД области. Вроде бы все складывалось неплохо… И новые коллеги Максима уважали, и карьерный рост был заметен, и звание майора полиции он получил в положенный срок… Однако росло внутреннее недовольство. Как сотрудник правоохранительной системы, человек, имеющий доступ к секретной и совершенно секретной информации, он прекрасно видел избирательность закона, пристрастность суда, равнодушие надзорных органов… И никак не мог заставить себя с этим смириться, воспринимать как должное. Правда, открытое неповиновение Системе позволил себе лишь однажды – когда узнал, что его однокашник и сослуживец Артем Рождественский оказался в СИЗО по надуманному обвинению. Тогда Максим многое сделал для того, чтобы вытащить Артема из тюрьмы и сбить со следа погоню. Кстати, одним из наиболее активных ее участников был нынешний генерал-майор, а тогда еще полковник, Талаев.