Я не отвечал. Со мной была вера – она не нуждалась в словах.

– Посмотри на меня! Никто из земных девушек не сравнится со мной в красоте! – Русалка парила вокруг, бесстыдно извиваясь и оглаживая себя так, что я чувствовал себя столбом в стриптиз-баре. – Я буду любить, как ни одна другая!

– Ты это и Архипу говорила?

Анфиса остановилась:

– Архип – старый дурак! Он выжил из ума. Не слушай его! Он завидует тебе, молодому! У него нет мужской силы! – засмеялась русалка. – Кому он нужен, такой? Все русалки над ним смеются.

– Ты говорила, что будешь любить его всегда!

– Он лжет, я никогда не говорю ничего подобного!

Что-то неуловимо изменилось в облике русалки. Я еще не понял, что именно, но уже знал, как действовать дальше. Вспомнил совет Архипа:

– Значит, ты любишь меня, Анфиса?

– Люблю! – жарко призналась русалка.

– Тогда идем к Водяному! Пусть он отдаст тебя мне! Ведь ты его жена?

Она опешила:

– Слизень убьет за такие слова! И меня вместе с тобой! Зачем тебе это? Мы и так сможем любить друг друга! Иди ко мне, любимый!

Я покачал головой:

– Я не люблю тебя, Анфиса. И ты не любишь меня. Только морочишь.

Чары рассеивались. Теперь я видел перед собой не одно, а два существа. Сквозь холеное белое тело просвечивал пугающий, хищный силуэт.

Я молчал, ожидая, что еще она скажет. Но Анфиса притихла, пристально разглядывая меня. Казалось, она решала и взвешивала. Надеюсь, не мою судьбу.

– Ты пожалеешь об этом! – наконец произнесла она. – Никто… Еще никто…

Она не договорила, но я знал, что она хотела сказать.

– Прощай, – произнес я, отворачиваясь от нее. Я уже не хотел ее смерти. Пусть живет, думая, что это жизнь, и любит, думая, что это любовь…

– Знай, Андрей! – услышал я вослед. – Тебе недолго осталось! Скоро она не сможет видеть тебя! Скоро никто из смертных не сможет видеть тебя! Никогда! И тогда ты придешь ко мне… Потому что идти тебе станет некуда!

Я презрительно качнул головой. Еще узнаем. Ведь любят не глазами, а сердцем. Только русалке этого не понять.

…Вечер я провел дома. Плюхнувшись на диван, я никак не мог поверить, что час назад находился на дне реки. Два мира накладывались друг на друга, цепляясь расплывчатыми гранями. Где начинался один и кончался второй, я не знал. Я жил на два мира, и это было бы неплохо, если бы второй мир медленно не засасывал меня. Я точно знал, сколько мне осталось. Тринадцать дней. Оставалось каких-то тринадцать дней.

Я пошел на кухню попить, сполоснул лицо и явственно услышал негромкий, неприятный голос, прошипевший из крана:

– Приходи ночью под Троицкий мост!

Я отшатнулся: в кухне никого не было. Из комнаты соседей доносился звук работающего телевизора, но голос прозвучал так ясно, словно говоривший находился рядом. И слуховыми галлюцинациями я никогда не страдал. В тот же миг появилась уверенность, что это не глюки и что ночью мне непременно надо быть там, где сказано. Но быть мне там не хотелось. А если не приду?

– А не придешь – будет худо! – добавил голос напоследок. И это «будет худо» напугало больше, чем самые жуткие угрозы.

Что-то должно случиться. Что-то страшное. И я заранее боялся, еще не зная чего.

Ночь – понятие растяжимое. Странный голос не сказал, в котором часу быть под мостом. А если опоздаю? Но вряд ли нечисть плавает с часами. Я сидел в темной комнате, не зная, когда идти, и вдруг почуял: пора! Это знание, внезапно родившееся из ниоткуда, испугало сильнее, чем голос из крана. Пойду, решил я. Хотел бы Слизень убить меня – убил бы еще тогда…

Я вышел из дому и направился к Литейному. По проспекту добрался до набережной, нашел спуск к воде. Огляделся и осторожно погрузился в Неву. Огни города исчезли, я плыл в кромешной тьме, но неведомое доселе чутье подсказывало направление. Вдруг спохватившись, я захлопал руками по карманам – подумал, что в воде могут выпасть ключи от квартиры, но они были на месте. Зависнув в воде, я переложил их в карман с пуговицей и поплыл дальше.

Я уже понял, куда плыть. Туда, где я оказался после падения.

Приблизившись, я увидел огромную, узкую, вытянутую вдоль русла Невы щель. Знакомый фиолетовый сумрак клубился над ней, и я понял, что мне – туда. Фиолетовый туман светился, в нем то и дело проскальзывали чьи-то тени. Все они опускались на глубину.

Наконец я достиг дна и увидел идеально ровную площадку, над которой возвышался большой черный камень. Вокруг камня толпились жители Невы: русалки, утопленники и совершенно не похожие на людей монстры. Не было лишь самого Водяного.

Я осторожно приблизился и не без опаски смешался с толпой, хоть и понимал, что здесь я свой и никто меня трогать не будет. Окружавшие существа были настолько жуткими и нереальными, что казалось, все они мне просто снятся. Кольчатые черви невероятных размеров сворачивались щетинистыми бухтами на дне. Нечто, напоминающее медузу, но не прозрачное, а иссиня-черного цвета, порхало над площадкой, волоча за собой длинную ленточную «юбку». Я невольно вжал голову в плечи, когда эта мерзость проплыла надо мной. Был огромный осьминог, которого я едва не принял за Слизня, были рыбы с подобием человеческих рук, увенчанных длинными когтями, была пиявка толщиной с мою ногу и рак с человеческой головой. Среди чудовищ, являя дикий контраст, неторопливо проплывали русалки, и я удивлялся, как ни одну из них здесь не сожрали…