Поднявшись на ноги, Парки-Пат сказала:

— Ладно. Вижу, мне остается только поплавать. Ждать здесь больше нечего.

Она с плеском вошла в воду и поплыла прочь, а они втроем сидели в одном теле, глядя ей вслед.

— Мы упустили свой шанс, — сказал, криво усмехнувшись, Тод Моррис.

— Моя вина, — произнес Сэм.

Согласившись, они с Тодом встали, прошли несколько шагов за девушкой, и зайдя в воду по щиколотку, остановились.

Сэм Реган уже ощущал, как улетучивается сила наркотика, он чувствовал себя больным, усталым и разбитым. «Чертовски скоро, — сказал он самому себе. — И все сначала, снова по кругу — в яму, где мы копошимся и извиваемся, точно черви в банке…» Его передернуло.

…Передернуло, и он еще раз увидел свою комнату с крошечной кроватью, умывальником, столом, кухонной плитой… и, лежащими в безразличных позах тут и там оболочками Тода и Элен Моррисов, Френ и Норма Скейнов, его собственной жены Мэри. Их глаза казались безжизненными, и он, содрогнувшись, отвернулся.

На полу, между ними, лежала его выставка. Он взглянул и увидел куколок: Вольт и Пат на берегу океана рядом с брошенным Ягуаром. Наверняка на Парки-Пат был почти невидимый шведский купальник, где-то поблизости — крошечная сумочка.

А около выставки — плоская коричневая коробка с Кей-Ди. Все пятеро жевали его, отключившись от реальности. И тут же — против своей воли — он увидел тонкие струйки светящегося сиропа, стекавшего с безвольных человеческих губ.

Напротив него Френ Скейн пошевелилась, открыла глаза, застонала, вгляделась в него и мучительно вздохнула.

— Они добрались до нас, — проговорил Сэм.

— Мы тоже взяли свое.

Она встала, покачиваясь, споткнулась и чуть не упала. В тот же миг он вскочил, пытаясь ее поддержать.

— Ты права. Нам надо было сделать это сразу, не откладывая. Раз уж решили. Но…

Она позволила ему покрепче обнять себя.

— Я люблю прелюдии. Прогуливаться вдоль пляжа, демонстрировать тебе купальник, которого вовсе не было.

Она чуть улыбнулась.

— Они придут в себя только через несколько минут, будь уверена, — сказал Сэм.

Широко открыв глаза, Френ вымолвила:

— Да, ты прав.

Она рванулась от него к двери, распахнула ее и скрылась в холле, бросив на бегу:

— В наш отсек, скорее! Ликуя, он последовал за ней.

Было так здорово! Он чуть не задохнулся от смеха. Женщина вскочила на эскалатор. Он нагнал ее, и они почти одновременно достигли апартаментов Скейнов. Влетев внутрь, хохоча и борясь друг с другом, они прокатились по жесткому металлическому полу.

«Все-таки мы победили», — подумал он, ловко, одним махом срывая с нее бюстгальтер, стаскивая блузку, расстегивая молнию брюк и скидывая незашнурованные ночные тапочки. Он взялся за нее сразу, и Френ вздохнула, только теперь не измученно.

— Лучше я закрою дверь, — он поднялся, поспешил к двери и, захлопнув, запер ее на замок. Френ тем временем освободилась от остатков белья.

— Иди сюда, — заторопила она. — Хватит рассматривать!

Она свалила в кучу всю одежду и припечатала ее, как двумя пресс-папье, тапочками.

Он приник к ней, и ее быстрые умелые пальцы взялись за его тело. Темные глаза продолжали работу. Его охватил пьянящий восторг.

И все это здесь, в их затхлом жилище на Марсе. И еще — они ухитрились получить все единственным способом, старым, как мир, способом — благодаря наркотику. Кей-Ди сделал все возможным, он просто необходим. И не было иного пути стать свободными.

Так он размышлял, пока колени Френ сжимали его бедра. И нет иного пути стать такими, как мы хотим.

Он размышлял, проводя рукой по ее плоскому, дрожащему животу. Можно попробовать и дальше.

В приемном покое Госпиталя Ветеранов Джеймса Ридла на Базе III Ганимеда, Лео Балеро передал свой дорогой, ручной работы котелок девушке в накрахмаленной белой униформе и сказал:

— Я здесь, чтобы встретиться с пациентом, мистером Элдоном Трентом.

— Простите, сэр, — начала девушка, но он перебил ее:

— Скажите ему, пришел Лео Балеро. Хорошо? Лео Балеро. — И посмотрев на регистрационный лист, увидел номер комнаты Элдрича.

Когда девушка повернулась к пульту, он уже направился в сторону этого номера. «К черту ожидание, — сказал он себе — Я пролетел миллионы миль и, надеюсь, увижу этого человека, или существо, кем бы он ни был».

У дверей его остановил вооруженный солдат с карабином, очень молодой человек с чистыми, холодными девичьими глазами, глазами, которые выразительно сказали «нет», даже ему.