— По-моему, я знаю, что случилось, — сказал Лео. — О'кей, спасибо, Эл.

Он отключился.

Барни ушел вниз с Чу-Зет, понял он. И прямо с ходу они уселись в кружок и принялись жевать. Это был конец. Так же, как и для него, Лео, на Луне. Тактика требовала, чтобы Барни попробовал наркотик. И таким образом, они сами толкнули его в грязные, механические руки Палмера. Как только Барни проглотил наркотик, они проиграли. Потому что Элдрич как-то умеет контролировать каждый галлюциногенный мир, создаваемый Чу-Зет. И он, Лео, знал, знал это. Знал и то, что фантастический мир, который вызывается Чу-Зет, находится в голове Палмера Элдрича. И в этом он убедился лично.

И вся трудность заключается в том, что, попав однажды в один из этих миров, человек уже не в силах выбраться обратно. Он остается там. Даже когда думает, что полностью свободен. Это дверь в одну сторону.

И все же это кажется невероятным. «И еще, — подумал он, — это показывает, как я напуган. И Рони это подметила. Испугался настолько, что, смею признаться готов бросить Барни в беде. Как он когда-то бросил меня. И Барни наверняка предвидел, в каком положении я сейчас окажусь. Он знал заранее обо всем. Даже о том, что я сейчас буду чувствовать. Неудивительно, что он так артачился, не хотел принимать токсин.

И кто из нас сейчас добивается искупления? Я, Барни, Феликс Блау? Кто из нас первым расчувствуется, чтобы его сожрал Палмер? И именно сожрал. Потому что все мы для него — лишь потенциальная пища. А сам он — гигантский зев, прибывший из системы Проксима, гигантский рот, открывшийся, чтобы проглотить всех нас. Нет, он не каннибал. Потому что сам он — не человек. Но что он собой представляет? Это объяснить невозможно. И вот сейчас по всему Марсу раздают это страшное порождение Элдрича, этот ужасный наркотик».

— Тьфу, черт!

Лео мрачно потянулся к переключателю на интеркоме. «Надо отдать приказ насчет быстрого корабля. И неплохо бы хорошего пилота, — вспомнил он. — Слишком много автоматических посадок кончились неудачей в последнее время. Не хватало еще шлепнуться где-нибудь в захолустье — тем более в таком захолустье».

— Кто у нас лучший межпланетный пилот? — спросил он у мисс Глеасон.

— Джон Дэвис, — услужливо сказала секретарша. — У него безупречная характеристика. Вы знаете. Его полеты с Венеры… — Она намекнула на их предприятие с Кей-Ди.

Через несколько минут все приготовления были закончены.

Лео Балеро откинулся в кресле, закурил большую гаванскую сигару, которая хранилась в заполненном гелием Хьюнидоре, возможно, несколько лет… Сигара оказалась сухой и ломкой. Она хрустнула под его зубами, и Лео почувствовал разочарование. На вид она была такой хорошей, так безупречно сохранившейся в своем саркофаге.

Дверь кабинета отворилась. Вошла мисс Глеасон с бумагами затребованного корабля.

Рука, державшая бумаги, была искусственной. Он уловил блеск незамаскированного металла и тотчас же поднял голову, изучая ее лицо, или то, что от него осталось. «Неандертальские зубы, — подумал он, — вот что напоминают эти гигантские, нержавеющей стали клыки. Возвращение на двести тысяч лет назад. Мерзость! И глаза без зрачков. Производство Дженсоновских лабораторий».

— Черт тебя побери, Элдрич, — сказал он.

— Я твой пилот, — сказал Палмер Элдрич из контура мисс Глеасон. — И собираюсь с тобой договориться. Как только приземлимся. Чем скорее, тем лучше.

— Дайте мне подписать бумаги, — сказал Лео.

— Ты все еще хочешь лететь на Марс? — удивился Палмер.

— Да, — ответил Лео и стал терпеливо ждать затребованных бумаг.

Барни Майерсону мучительно хотелось Чу-Зет. В дверях радиорубки появилась Энни Хауторн.

— У тебя все в порядке?

— Наверное, — сказал Барни. Он уронил сигарету на пол и растер ее носком башмака. — Не хочешь дать мне свою пачку Чу-Зет?

Энни покачала головой.

«Нет, это не Энни, — подумал он, — это Палмер Элдрич, действующий через нее и держащийся в тени. А раз так, то я могу добыть Чу-Зет силой».

Он схватил девушку за руку.

— Остановись, — вымолвила она. Или, скорее, оно.

— Эй, — вскрикнул Норм Скейн, — что вы делаете, Майерсон? Отпустите…

Сильная искусственная рука ударила Барни. Металлические пальцы сомкнулись на его шее, со знанием дела нащупывая место, где очень близко властвует смерть. Но пачка была уже у него, и он отпустил девушку.

— Не надо, Барни, — сказала тихо Энни. — Слишком мало времени прошло после первой дозы. Пожалуйста!

Не ответив, он направился в свою комнату.

— Тогда сделай для меня одну вещь, — сказала она вслед. — Разломи ее на двое. Я хочу пожевать вместе с тобой.