— «Изготовлено фирмой Ранкитера в Цюрихе»… — прочитал вслух Эл. — Здесь также адрес гарантийной мастерской на территории Североамериканской Федерации. В Дес Мойнес. Адрес тот же, что и на спичечной коробке. — Он протянул инструкцию Джо и предложил: — Поедем в Дес Мойнес. Эта книжечка — первое доказательство связи между обоими местами. — «Интересно, почему именно Дес Мойнес? — задумался Эл».

— Припомни-ка, — обратился он к Джо, — что связывает Ранкитера с Дес Мойнес?

— Ранкитер там родился, — сказал Джо, — и провел первые пятнадцать лет своей жизни. Время от времени он вспоминал об этом.

— Значит, теперь, после смерти, он вернулся туда. Тем или иным способом. — «Теперь Ранкитер одновременно находится в Дес Мойнес и в Цюрихе, — думал он. — В Цюрихе, в Моратории Возлюбленных Собратьев, в его мозгу были обнаружены явления метаболизма и, несмотря на это, с ним не удается установить контакт. В Дес Мойнес в физическом смысле его нет, и тем не менее там можно с наибольшей вероятностью наладить с ним контакт. По сути дела, при помощи инструкции по использованию магнитофона контакт уже налажен, по крайней мере с одной стороны — от него к нам. Тем временем, — продолжал он свои размышления, — наш мир замирает, откатывается в собственное прошлое, Демонстрируя реалии прошедших этапов своего развития. Быть может, проснувшись в конце недели, мы увидим, как по Пятой авеню проезжают, перезваниваясь, трамваи. «Троллей Доджерс», — подумал он, пытаясь понять, что означают эти слова. Забытое название из прошлого появилось в его мозгу — туманное воспоминание, вытесняющее реальную действительность. Под воздействием этого неясного ощущения он почувствовал себя не в своей тарелке, такого с ним еще не случалось — прошлое неожиданно сделалось слишком материальным.

— «Троллей Доджерс», — произнес он вслух. — Название по меньшей мере столетней давности подсознательно отпечаталось в его сознании — он не мог забыть его.

— Откуда вы знаете это название? — удивился начальник мастерских. — Его уже никто не помнит. Так называлась некогда бруклинская команда. — Он подозрительно посмотрел на Эла.

— Пойдем-ка лучше наверх, — сказал Джо. — Надо убедиться, что ни с кем ничего не случилось. А потом отправимся в Дес Мойнес.

— Если мы не отправимся туда сейчас же, — сказал Эл, — может случиться, что путешествие займет у нас день или два.

«Средства сообщения будут становиться все более примитивными, — подумал он. — Ракетопланы сменятся реактивными самолетами, которые в свою очередь уступят место аппаратам с двигателями внутреннего сгорания. А позже — передвижение по железной дороге, когда паровоз, работающий на угле, тащит за собой поезд, конные экипажи… Нет, невозможно, чтобы нас отшвырнуло так далеко, — сказал он сам себе. — И, однако, вот у меня в руках магнитофон сорокалетней давности, который приводится в действие резиновыми пассиками и таким же роликом. Значит, может дойти и до этого».

Вместе с Джо они быстро направились к лифту. Джо нажал кнопку. Они молча ждали, взволнованные, погруженные в свои размышления.

Лифт появился с грохотом, который вывел Эла из состояния задумчивости. Он машинально распахнул железную раздвижную дверь. И обнаружил, что стоит перед открытой кабиной, висящей на стальном канате и разукрашенной медальонами из полированной латуни. Скучающий лифтер в ливрее сидит на стульчике, держа руку на кнопке и безразлично поглядывая на них. Но то, что почувствовал Эл, никак нельзя было назвать безразличием.

— Не входи, — сказал он, придерживая Джо. — Посмотри и сосредоточься, попробуй вспомнить лифт, на котором мы ехали сегодня, совсем недавно: гидравлический привод, оборудование, автоматика, полная бесшумность…

Внезапно он замолчал. Шумная машина исчезла, и на ее месте появился знакомый ему лифт. Однако он продолжал ощущать присутствие той, старой кабины, она притаилась где-то на краю его поля зрения, словно готовая выпрыгнуть, как только он и Джо забудут о ней. «Она хочет вернуться, — подумал он. — Она намерена появиться снова. Мы можем задержать этот момент на какое-то время, самое большее, наверное, на несколько часов. Процесс смещения во времени набирает силу; архаические объекты врываются в наш мир быстрее, чем нам это казалось. Теперь каждый скачок равен веку. Лифту, который мы видели, никак не менее ста лет. И все-таки, — думал он, — мне кажется, что мы можем в определенной степени контролировать это явление. Мы вспомнили привычный современный лифт, и он заново появился. Если бы все мы держались вместе, если бы мы действовали как одно существо, состоящее из двенадцати личностей, а не двух…»

— Что ты там такое увидел? — спросил Джо. — Почему ты не позволил мне войти в лифт?

— Ты не видел старого лифта? Открытой кабины с латунной отделкой образца года 1910? И лифтера, сидящего на стульчике?

— Нет, — ответил Джо.

— Но что-то ты видел?

— Да, — ответил Джо, — обычный лифт, который я каждый день вижу у нас в конторе. Видел то же, что и всегда, то же самое, что и сейчас. — Он вошел в кабину, повернулся и, застыв, посмотрел на Эла.

«Значит, наше восприятие действительно начинает различаться, — понял он. — Что бы это могло значить?»

Это ему совсем не нравилось. Более того, ему показалось, что это наиболее катастрофическая перемена из всех, какие произошли с момента смерти Ранкитера. Значит, их уже не просто смещало во времени, но смещало с неодинаковой скоростью. У него появилась интуитивная уверенность, что то же самое почувствовала перед смертью Венда Райт.

Он попробовал представить, сколько времени осталось ему самому.