Старенький биплан «Картисс-Райт», тарахтя мотором, продолжал свой полет в направлении штата Айова.

Часам к трем пополудни следующего дня они добрались до аэродрома в Дес Мойнесе. Сразу же после посадки пилот исчез в неизвестном направлении, прихватив с собой бутылку с золотой пылью. Окоченевший Джо, преодолевая болезненную ломоту, выбрался из аэроплана. С минуту постоял возле него, растирая затекшие ноги, потом нетвердыми шагами направился к зданию аэропорта.

— Можно воспользоваться телефоном? — спросил он у служащего, напоминающего обыкновеннейшего фермера, который сидел, согнувшись, над синоптической картой, погруженный в свою работу.

— Если только у вас есть пять центов. — Движением гладко причесанной головы он показал ему на телефон, предназначенный для посетителей.

Джо порылся в своей мелочи, отодвигая в сторону все монетки с профилем Ранкитера, наконец нашел пригодный для этого периода пятицентовик с изображением бизона и положил его перед служащим.

— Порядок, — буркнул тот, не поднимая головы.

Джо нашел телефонную книгу и отыскал в ней номер Посмертного Дома Простого Пастора, назвал его телефонистке. После минутного ожидания кто-то снял трубку.

— Предсмертный Дом Простого Пастора слушает. Блисс у телефона.

— Я прибыл, чтобы принять участие в погребении Глена Ранкитера, — ответил Джо. — Не слишком поздно я добрался? — Он мысленно взмолился, чтобы было не так.

— Церемония похорон мистера Ранкитера происходит как раз в эту минуту, — ответил мистер Блисс. — Где вы находитесь, сэр? Не желаете ли, чтобы за вами выслали автомобиль? — В его голосе можно было заметить порицание.

— Я на аэродроме, — ответил Джо.

— Вам следовало бы прибыть пораньше, — осуждающе заметил мистер Блисс. — Я весьма сомневаюсь, чтобы вам удалось застать хоть бы конец церемонии. Однако тело мистера Ранкитера будут выставлять для всеобщего обозрения еще сегодня и завтра утром. Ждите наш автомобиль, мистер…

— Чип, — представился Джо.

— Ну, конечно, мы ждали вас. Многие из участников похорон просили, чтобы мы встретили вас, мистера Хэммонда и… мисс Райт. Они прибыли вместе с вами?

— Нет, — ответил Джо. Он повесил трубку и уселся на покрытой лаком деревянной скамейке из ивовых прутьев, откуда мог наблюдать за подъезжающими к аэродрому машинами. «В любом случае, — подумал он, — я прибыл сюда достаточно своевременно, чтобы успеть присоединиться к остальным членам группы. Они еще не уехали из города, а именно это меня и беспокоило».

— Не могли бы вы подойти ко мне на минутку? — окликнул его служащий.

Джо поднялся со скамейки и направился в противоположный конец зала ожидания.

— В чем дело?

— Да вот, ваш пятицентовик, который вы мне дали. — Чиновник внимательно посмотрел на него.

— Это пятицентовик с бизоном, — заявил Джо. — Разве такие вышли из обращения?

— На нем дата: 1940. — Чиновник пытливо посмотрел Джо прямо в глаза.

Джо что-то буркнул, достал оставшиеся монеты и начал перебирать их; наконец отыскал пятицентовик 1938 года и бросил его на стол перед работником.

— Можете взять себе оба, — сказал он и снова уселся на скамье из ивовых прутьев.

— Время от времени нам попадаются фальшивые деньги, — объявил служащий.

Джо не ответил. Его внимание привлекло радио марки «Аудиола», играющее в углу зала ожидания, по виду напоминающее шкаф. Диктор рекламировал зубную щетку под названием «Ипана». «Интересно, — думал Джо, — как долго мне придется здесь сидеть». Теперь, когда он находился так близко от своих инерциалов, он чувствовал, что волнуется. «Если уж я добрался сюда и всего в нескольких милях от них, было бы ужасно…» На этом месте он прервал свою мысль и сидел просто так, в ожидании.

Спустя полчаса на автостоянку у аэропорта выкатился «Виллис-Кнайт 87», модель 1930 года. Из него вылез скромного вида человек с волосами, напоминающими коноплю, в броском черном костюме. Заслонив глаза ладонью, он заглянул в зал ожидания.

— Мистер Блисс? — спросил Джо, подходя ближе.

— Он самый. — Блисс, вокруг которого распространялся сильный запах «Сенсена», обменялся с Джо коротким рукопожатием, сразу же вновь забрался в машину и включил двигатель. — Садитесь, мистер Чип. Соблаговолите не спешить. Может быть, нам удастся успеть на часть церемонии. В честь таких важных событий, как сегодня, отец Абернати произносит обычно довольно длинные проповеди.