– Ничего страшного, – не смутился мой заместитель. – Вдруг придется здесь настоящий самолет ставить. На будущее эти прорези могут сгодиться.

– Могут, – согласился я и с силой надавил на управляющий треугольник, поворачивая крыло. – Толкайте, чего встали…

Возвращение мотодельтаплана к месту сборки сложностей не доставило. Выключив свой «подснежник», я знаком приказал сделать то же самое Желобкову. Тот отошел в сторону, понимая, что я желаю с ним поговорить. Я двинулся вслед за майором, по пути сделав знак идущему в нашу сторону Владимиру Андреевичу Кочергину, чтобы он не прошел мимо и дождался меня.

– Слушаю, командир.

– С наступлением темноты я возьму с собой троих и двину в тот сарай, что мы осматривали вчера. Ты остаешься здесь за меня.

– Троих – не мало? – спросил Геннадий Викторович.

– Двое работают, двое прикрывают. Нормально, справимся. Да мы и ненадолго. Но у тебя задача особая.

– Слушаю.

– Как думаешь, по какой причине убили бригадира рабочих?

– Я не привык делать выводы без фактов, – уклонился Геннадий Викторович от прямого ответа. – Мои предположения могут ничего не значить.

– В Москве ударом в межреберье убит инструктор по дельтапланеризму, который обучал когда-то Гамида Абдурагимова. Ты знаешь этот удар…

– Владею, – коротко, почти с неохотой сознался майор. – Но меня в Москве, помнится, в это время не было.

– Ты был здесь… А здесь этим же ударом убит бригадир рабочих, который нам помогал.

– Ты меня обвиняешь, командир? – Майор не удивился, он просто так пошутил, и потому я не нашел нужным ответить на вопрос.

– Инструктор убит, когда его искали в ходе нашей операции, чтобы задать несколько вопросов об Абдурагимове. Бригадир убит, когда он помогал нам оборудовать дельталет под почти боевую машину. Имеем мы право предположить, что это звенья одной цепи?

– Мы имеем право предположить, что нам противодействует конкретная группа, прошедшая обучение в какой-то определенной области, в том числе и рукопашного боя. И в группе есть бойцы, владеющие ударом в межреберье. Это вполне логичное предположение. И я понимаю, Вадим Саныч, что за задание ты для меня придумал.

Желобков всегда был силен в логике; группу часто выручала его уверенность в том, что события никогда не возникают из ничего, а одно естественным образом происходит из другого, следовательно, всегда есть возможность восстановить всю цепочку.

– Я рад за тебя. Говори.

– Ты предполагаешь, что кто-то может покуситься на дельталет?

– И предполагаю, и даже надеюсь на это. По крайней мере, в таком случае мы будем иметь возможность хоть кого-то захватить. Это уже «хвост». Есть предположение, что против нас работают какие-то китайцы. Что за китайцы, никто не знает, но один из них совершал звонок помощнику китайского атташе в Москве. И внешность убийцы бригадира…

– Пусть так. Пусть даже китайцы. На мне засада?

– Да.

– Организую, командир. Но ты же ненадолго отлучишься?

– Постараюсь побыстрее. И в первую половину ночи.

– Значит, рискуешь успеть вовремя и сорвать аплодисменты.

Мы не собирались объяснять друг другу, что все нападения, совершаемые спецназом и вообще любыми специалистами данного плана, как правило, совершаются в то время, когда человек лучше всего спит. То есть от трех до пяти часов ночи. В это время суток и часовые на посту «клюют носом», и вообще всем спать хочется больше, чем в любое другое. И любой спецназ стремится использовать эти биологически неактивные для человека часы для своей работы. И не только спецназ…

– Значит, присмотрись. Что-то попытаются сделать с дельталетом. Я так предполагаю, что пожелают вставить дистанционно управляемое взрывное устройство, чтобы «накрыть» нас в воздухе. Просто испортить машину – мало смысла. Думай, где лучше выставить людей, чтобы никто не сумел уйти. Если нужно, предупреди коменданта о принципе: «Всех впускать, никого не выпускать». Пусть проинструктирует часовых, а то могут сорвать нам операцию. Боюсь, что нападавшие могут и часового снять.

– Это едва ли, им возможность лишнего шума тоже ни к чему. Но коменданта я предупрежу. Занимайся своим делом…

В своем заместителе я был уверен полностью, не сомневаясь, что он сумеет организовать правильную засаду и даже сумеет остановить естественное рвение коменданта, который по природе своей любит быть причастным ко всем значимым событиям. Но в данном случае комендант, имея в своем распоряжении только своих солдат, не получивших специальной подготовки, сумел бы лишь с потерями отбить нападение нескольких опытных бойцов – и ничего больше. То есть просто спугнул бы нападавших и помешал бы нашим намерениям захватить «языка» – если, конечно, нападение произошло бы. А кто-то более подготовленный комендантской роте был не по зубам, особенно если учесть немалый периметр территории, которую ей приходилось охранять.