Аллочка маялась от скуки. Поп попытался учить её языку — и она кое-как зазубрила три слова, которые всё время забывала; видно, он был неважным преподавателем. В постели, которую Аллочке устроили в крохотной комнатушке рядом с поповой спальней, жили блохи и кусались. Тараканы тут водились ростом с хомяка; увидев такого первый раз, Аллочка завопила так, что сбежалась прислуга — тощий конюх и толстая кухарка. Надо отдать местным должное — они возились с Избранной по законам жанра, но в этом Богом проклятом Средневековье не было мобильного телефона, чтобы позвонить королю и всё ему рассказать. Приходилось тратить уйму времени, ожидая, когда, наконец, дойдут письма.

Телевизора и Интернета тут тоже не было. Делать было отчаянно нечего. Попадья по вечерам вышивала на громадной тряпке цветными нитками жёлтое солнце, зелёные деревья в красных яблоках и розовых праведников, заросших белыми бородами и в голубых балахонах. У праведников были такие улыбки поверх бород, что они никак не перепутывались с грешниками. Поп монотонно читал вслух, видно, Библию — и Аллочка, не понимая ни слова, насмерть засыпала уже на первой странице.

В общем, если бы здесь пришлось прожить хотя бы неделю, Аллочка прокляла бы всё на свете — но уже на третий день прибыли молодые люди в холщовых подрясниках, сопровождающие повозку. Повозка предназначалась для Аллочки — и загрузили её туда со всеми подобающими почестями.

— Убедилась? — хмыкнул меч, когда повозка тронулась с места. — Ной больше…

— Ну, ладно, ладно, — примирительно сказала Аллочка. — Просто терпеть не могу ждать, когда что-то начнётся.

— По крайней мере, ты видишь, что я всё знаю? — надменно спросил меч.

— Ага, — кивнула Аллочка весело и чуть не прикусила кончик языка — повозка была без рессор. — Всё хорошо, только трясёт.

— Потерпишь. Мы едем к кардиналу, а потом — во дворец, — сообщил меч, явно гордясь собой.

Аллочка приободрилась.

Повозка тряслась по грунтовой дороге часа три, а потом прибыла к монастырю Благорастворения Воздухов, где Аллочку ожидал кардинал Уорвик.

Сам монастырь показался Аллочке нудным местом, типа памятника архитектуры, охраняемого государством. Его серая громада мрачно возвышалась меж весёлых лесов; ворота в крепостной стене были окованы железом, за ними оказалась решётка — да и вообще, выглядело это дело, по аллочкиным представлениям, как замок, а не как монастырь. Вдобавок, на территории пахло казармой, навозом и чем-то похожим на вяленую рыбу; только очень основательно принюхавшись, Аллочка унюхала ладан — но уж источали этот аромат вовсе не собравшиеся вокруг монахи.

Уорвик оказался поджарым, ушлого вида, пожилым дяденькой, очень весёлым. Он разогнал монахов и пытался, судя по комментариям меча, расспрашивать, как Аллочка доехала — а ей ничего не оставалось, как лепетать «слава Богу», вызывая у него приступы бурного веселья. Он рассматривал и её, и меч с радостным удивлением, будто Избранная была его потерянной и нашедшейся родственницей.

Первая беседа Отца Уорвика с Избранной прошла в тёплой обстановке. Автор опускает переводы, данные мечом — суть понятна и без них.

— Вы мне тоже нравитесь, — говорила Аллочка. — Когда вы напишете королю?

— Какая ты смешная, — говорил Уорвик, улыбаясь. — Попик прав, что тебя не переодел. Эти твои штаны… вроде, такие носят только солдатские шлюхи во время военных действий… А что это приделано к твоей рубахе?

— Точно, я должна спасти ваш мир, — говорила Аллочка. — Вы, я так поняла, уже знаете, что я Избранная? Блин, жаль, что вы не понимаете по-человечески…

— А этот твой меч… — Уорвик покачивал головой в восторге. — Господи, прости, но ведь такую штуковину нарочно не придумаешь! Где ж ты, милая, взяла такую невозможную железяку?

— Да, меч волшебный. А король у вас умный? — спрашивала Аллочка. Меч чуточку замешкался с переводом. — Ко-роль ум-ный? Тьфу, пропасть…

— Бедная ты дурочка… я и так понимаю, что с головой у тебя не того… Ку-шать хо-чешь?

— Да, — кивнула Аллочка, потому что жесты Уорвика оказались понятнее, чем её собственные.

В монастырской трапезной Аллочку накормили вкуснее, чем в доме у деревенского попа — жареной рыбой, какими-то тушёными овощами и ягодным пирогом. Потом Уорвик сделал отчаянную попытку объяснить, что Аллочка должна подождать, когда будет готов экипаж к отъезду в столицу — и Аллочка с помощью меча более или менее его поняла.

Выехали уже через пару часов, а вперёд послали верхового гонца. Уорвику не терпелось доставить Избранную во дворец, а их величества должны были узнать о её приезде заранее. Во избежание недоразумений.

Добирались до столицы два дня, по каким-то глухим дорогам, лесами-полями. Громоздкую повозку Уорвика, тряска в которой просто душу выматывала, сопровождали четверо верховых, вооружённых мечами, арбалетами и длинными кинжалами, в кольчугах поверх подрясников. Аллочка не могла уложить в голову, зачем такие мирные существа, как монахи, разъезжают с таким серьёзным эскортом, но меч объяснил: близится битва со Злом, даже божьи люди вооружаются до зубов на всякий случай, а уж охранять жизнь Избранной — их святой долг. Аллочка смутно припомнила, что по закону жанра, вообще-то, ей полагалось бы охранять Уорвика и его монахов заодно, но глядя на угрюмых парней, сканирующих взглядами окружающий мир, даже не заикнулась на эту тему.