Как он мог оставить ее? Люди уже указывали на него и переговаривались. В воздухе засвистели стрелы, но не попали в цель. Ворон, хвала небу, исчез, но Глэдис поняла, как он рисковал. Могла ли она сделать меньше, чем птица?

Она повернула к палатке, видя, что стражник с любопытством смотрит на нее.

— Чья это палатка? — спросила она.

— Почему ты здесь, если не знаешь? — заигрывая, ответил стражник.

— Это секрет?

Он пожал плечами:

— Герцога Генриха.

Этого она и боялась. Но в душе знала ответ.

— Думаю, он еще сражается. — Глэдис заставила себя подойти ближе.

— Вероятно, сейчас уже принимает ванну. Разве ты не слышишь, что все кончилось?

Глэдис сообразила, что гул стих. Солнце садилось. Сейчас гораздо позже, чем она думала.

— Милорд герцог, конечно, победил, — гордо сказал стражник.

Глэдис сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, и протолкнула сквозь него те слова, которые должна была сказать:

— Тогда он захочет поговорить со мной. Могу я подождать внутри?

Стражник уставился на нее, потом хлопнул себя по бедру и расхохотался:

— А ты смелая. Почему бы и нет? Ты достаточно хорошенькая, чтобы заинтересовать его.

Откинув полог, он кого-то окликнул. Появился мужчина постарше.

— Вот эта особа хочет подождать его светлость. Ничего плохого в этом нет, но проследи, чтобы она никаких шуток не выкинула.

Мужчина кисло посмотрел на нее, но жестом пригласил войти, ей не оставалось ничего другого, как шагнуть в полумрак палатки. Глэдис словно вошла в логово льва. «Я не хочу этого делать», — безмолвно причитала она.

— Садись, — подвинул скамейку мужчина. — Жди здесь и ничего не трогай.

Глэдис села, пустой желудок сводило, но она с любопытством оглядывалась вокруг. В этой части палатки был стол со скамьями и одним креслом. Были еще табуретки, скамьи, несколько сундуков. Мужчина начал расставлять кубки и тарелки. Полог с одной стороны был откинут, впуская свет и воздух, но все равно внутри было сумрачно и душно, Глэдис не хватало воздуха.

— Что ты здесь делаешь, милая? — внезапно заговорил мужчина. — Он воспользуется тобой одну ночь, потом бросит, одарив какой-нибудь безделушкой, а ты, похоже, не из таких.

— Да, — тонким голосом сказала Глэдис. — Мне просто нужно поговорить с ним.

Мужчина только головой покачал:

— У тебя еще есть время вернуться домой.

— Не думаю. — Глэдис вздохнула.

Словно подтверждая ее слова, ввалилась группа мужчин, окружавшая коренастого смеющегося человека. Заметив ее, он посерьезнел, его глаза опасно прищурились.

В тишине кто-то сказал:

— Глэдис?

Ее взгляд метнулся к высокой фигуре. Глэдис вскочила.

Майкл шагнул вперед:

— Милорд, я не знаю, почему она здесь, но…

Поднятая рука остановила его.

— Пусть сама говорит.

Генрих Анжуйский не был красавцем, но исходившие от него энергия и сила заставили ее вздрогнуть.

Глэдис упала на колени:

— Простите меня, милорд, но я должна поговорить с вами.

— Кто ты?

Глэдис хотела сказать «Глэдис из Роузуэлла», но это показалось неразумным.

— Леди Глэдис из Бакфорда, милорд.

— Бакфорд? Де Брескары? — Генрих буквально выплюнул это имя. — Сторонники Стефана. — Герцог сердито повернулся к Майклу: — Ты ее знаешь?

Подняв глаза, Глэдис увидела, что Майкл хмуро смотрит на нее. Она сообразила, что не называла ему своей фамилии.

— Она моя нареченная, милорд.

— И твоя семья согласна? — Генрих переводил взгляд с Майкла на Глэдис, потом пожал плечами: — Загадка, и прехорошенькая. Ешьте, пейте, и мы ее решим.

Он уселся в кресло, остальные мужчины заняли скамьи.

Слуги спешили обслужить их. Майкл, однако, подошел к Глэдис и встал рядом с ней. Она думала, что он поддержит ее, но чувствовала раздражение, исходившее от него.

Ну почему она вынуждена делать это? Так происходит с мучениками? Они не идут навстречу своей судьбе с неодолимой решимостью, просто у них нет сил сопротивляться, когда их тащат на костер или виселицу?

Герцог запил мясо вином.

— Я разговаривал с твоим отцом меньше недели назад, де Лаури, и он ни о чем подобном не упоминал. Так что она твоя любовница. Ничего постыдного в этом нет.

Глэдис слышала, как Майкл задохнулся, но твердо ответил:

— Нет, милорд, она добродетельная девушка, которая скоро станет моей женой. Мой отец еще не знает об этом.