Шрифт:
Поцеловала край иконы и соскользнула по стене на пол. Но то не было беспамятство. Ей чудилось, она летит, парит, осеняет огромными, отросшими вдруг крыльями землю, Русь.
Поход на стругах
На стругах развернули паруса. Полетели струги, как птицы, как чайки.
Обедали солониной, хлебом с луком, квасом. Насытившись, нежились на солнце. Было бы горячо, да ветер жару прочь гонит. Ласково под сильным дуновением, а оно до того впрок парусу – звенит. Гребцов объял сон. Вышату тоже сморило. А Ярополк не мог сомкнуть глаз.
По левую сторону Днепра – степь без конца. Степь и синее поднебесье, по другую руку – горы, дубравы, вишневые рощи. Волна бьет в днище, струг сердито погуживает.
Опершись спиной о носовой гребень, Ярополк глядел на струги, идущие друг за другом. Пытался представить не полтысячи, а десять тысяч… Как ужаснулись, должно быть, греки, когда под стены Царьграда явилась такая страсть! Десять тысяч стругов с войском!
Сжимая глаза в щелочки, всматривался – нет ли где какого знака от вещего Олега, от князя Игоря… От Аскольда [36] ? Вниз по Днепру хаживают за славою, вверх – за славою и с добычей.
36
…Аскольд (?–882) – древнерусский князь, по преданию, правил вместе с Диром в Киеве, в 866 г. осаждал Царьград, был убит князем Олегом.
Какая она, слава? Чудо-рыба? Чудо-птица? Или одни только песни?
«А даст ли бабушкин Бог мне, крещеному, быть за морем?»
Ярополк рассматривает лица спящих воинов-гребцов. Смогут ли одолеть хитрых греков? У греков жидкий огонь, у греков непробиваемая броня. Греки воюют верхом на конях… Почему бабушка не любит славы, а любит мир? Плачет, боится завтрашнего дня… «Князь Святослав – война» – так все говорят. Все ждут, когда бабушка отдаст княжеское место сыну…
– Война, – вслух произносит Ярополк.
Закрывает глаза, и вот уже пыль столбами. Надо лезть на холм, и еще раз, и еще, еще… Но это не война. На войне будет кровь, будут убитые. Будут кричать, в кого стрела попала, кого копьем проткнули…
Он видел раненого на охоте. Вепрь распорол клыком ногу тиуну. На земле была черно-красная лужа, и сначала раненый кричал. Потом, когда ему зашивали рану, скрипел зубами, а потом, когда везли, стонал…
С воды поднялись большие белые птицы. Полетели низко над водой, крылья, как весла. Мах, мах, мах!
– Лебеди, – сказал пробудившийся Вышата. – Ты бы подремал, княжич.
Ярополк послушно лег на дно струга, на овчину. Заснул, глаз не успев смежить.
«Лебеди, – говорил он во сне. – Лебеди!»
На ночлег стали возле русла тихой, почти не текущей реки. Ловить рыбу сил у гребцов не было, заварили клецки, похлебали, легли спать. А Ярополк день с ночью перепутал. Выспался. Вышату тоже сон не берет. Предложил воспитаннику:
– Пошли, княжич, поглядим на потаенное. Как земля во тьме бодрствует.
Но тьмы не было. Небо на востоке светилось, как светится белая стена от светильника. Свет небольшой, но покойный, ясный. Точно такой же свет лежал на воде тихой реки.
– Что это? – удивился Ярополк.
Трава на берегу закачалась, зашуршала. Вода стала виться змейками.
– Да это же и есть змеи! – тоже удивился Вышата. – На другой берег поплыли, во тьму. Но темно теперь там, где скоро загорится новая заря.
– Что это? – снова спросил Ярополк.
Голова с крыльями висела совсем близко от них.
– Сова.
Сова метнулась куда-то в сторону и опять повисла совсем рядом. Зеленым кошачьим огнем сверкнули жуткие круглые глаза. Ярополк схватился обеими руками за руку Вышаты.
– Охотница! – спокойно сказал наставник. – Мышей выглядывает.
Сильно плеснуло на реке. Ярополк вздрогнул.
– Щука. – Голос Вышаты был до того спокойный, что все страхи княжича тотчас и растаяли.
– А где же потаенное? – спросил он, и в голосе задребезжали колокольцы комнатного баловня.
– Потаенное открывается не всякому, – сказал Вышата строго. – Земля знает, кто любит ее. Кто умеет смотреть… Смотри, еще одна змея плывет. Погляди, какая змеина!
Змея словно услышала, что о ней говорят. Опять два глаза, на этот раз огромных, полыхнули зеленым мертвенным огнем.
– И вон еще! – показал Ярополк на фосфорические огоньки в степи.
– Лисы, – определил Вышата. – У волка тоже так глаза горят, но это – лисы. Видишь, от земли как низко. Лисы.
Ярополк задремал и заснул. Вдруг что-то шлепнуло по воде. И он увидел, как, трепеща по-пчелиному крыльями, плюхнулся на воду рядом с уткой большой, изумрудноголовый селезень. И он, и она принялись окунаться с головою, охорашиваться.