Шрифт:
Император Священной Римской империи Оттон III, прославляя христианские труды и подвиги Войтеха-Адальберта, основал в Гнезно архиепископство. Но это для нас – чужая история.
Коней кормить, мечи точить
В каком гнезде, из какого яйца вылупляется черный птенец войны?
Само ли время высиживает или это гнев богов? Но ведь не материки сшибаются, не небеса с преисподней. Воюют люди. Бешеная кровь ударяет в головы, и вот уже поле пахнет кровью, и коршуны слетаются отведать страшных плодов.
Породила войну попранная справедливость. Так показалось Каину [50] . И это было уже во втором поколении человечества. Один Адам не познал войны, рожденный в раю, в мире всеобщей справедливости и ненасилия. Он был еще слишком небожитель, чтобы взять дубину и прикончить змея, отмстив за изгнание, за совращение жены. Впрочем, кроме змея, Адаму не с кем было помериться силой: единственный мужчина на земле. Когда же мужчин оказалось двое, война стала неизбежной, и один из двоих оплатил любовь Бога жизнью. Увы! Человечество родилось из войны. Не труд выпестовал мысль – война. Палку человек взял не для того, чтобы сбить яблоко с дерева, но чтобы раскроить череп такому же, как он. Палка – первый всемирный стресс, первое оружие, первая военная хитрость. На палку нашелся камень. Камень привязали к палке.
50
Каин – в библейской мифологии старший сын Адама и Евы, который из зависти убил брата Авеля и за это был проклят Богом.
Труд шевелит мыслями лениво. Война, ужас неминуемой смерти заставляет принимать решения в доли секунды, в доли секунды нужно оценить, где ты, перед кем, за кого Бог, свое оружие, оружие врага…
Жилье человека тоже ведь порождение войны. Жильем его строитель отгородил себя от природы, от мира, а значит – от Бога. Сначала жильем, стенами, потом городом…
Святослав – третий Рюрикович. Дед, воюя, поставил Новгород. Отец хаживал по Черному морю, по Каспию, но тень великого Олега накрыла всю его жизнь. Для Святослава вещий Олег был уже не укором, как для Игоря, но благословением унаследовать славу и мудрость.
Счастьем же Святослава была его мать, вещая Ольга. Она удержала орла в гнезде, покуда не отросли крылья, покуда клюв и когти не отвердели. Что такое победа и слава, сей орел помнил с трех лет, со времен войны с древлянами, а память детства – золотое знание.
Святослав получил власть, достигнув возраста, когда, торопясь на войну за скорейшей победой, уже держат про запас мыслишку, что ведь можно и битым быть…
Асмуд и Свенельд преподали молодому князю науку простую, но безошибочно: одолеть неумелого врага без шлема, без брони – баранье молодчество. Идти на грозного, ни в чем его не превосходя – желать себе смерти. Судьей Святославу была его мать. Потому и готовил поход с такой основательностью, что даже Свенельд удивлялся. Юный князь позвал в поход гузов и не пренебрег помощью двоедушных печенегов.
Первый на зов явился ильк Юнус, шурин боярина Блуда. Привел десять тысяч конницы. У каждого конника запасная лошадь. Войско обошло Киев стороной и переправилось через Днепр кормить коней перед дальней дорогой. Сам Юнус приехал с женой в Киев и остановился в доме шурина боярина Блуда.
Святослав задал пиры. Юнус походу радовался, но у него были сомнения:
– У буртасов добычу возьмем богатую. Одену ябгу и его жен в шубы из черных лис! Но пустят ли нас хазары через свою страну? Хазары с буртасами в дружбе…
– Мы пойдем не реками, на стругах, а через земли вятичей, – открыл Святослав кровному другу свой тайный замысел. – Буртасы и хазары нас будут на Волге ждать, а мы придем из леса.
Через неделю после Юнуса пришел Куря с печенегами, привел пять тысяч ханской конницы и тысячу своей. Пригнал для Святослава тридцать тысяч коней.
Печенегов отправили на Ирпень, на привольные заливные луга.
А Ольги все не было.
– Ярополка бы оставил вместо себя, так и его увезла! – жаловался Святослав Свенельду. – Разве что поручить Киев Олегу?
Свенельд улыбался и молчал, но у Святослава за словом – дело. Тотчас поднялся и пошел поглядеть, чем Олег занят.
Княжич был на дворе с богатырем Чудиной. Посреди двора Чудина врыл столб, и Олег, наскакивая, крича, как воробей, рубил этот столб боевым топором. Шея тоненькая, ручки тоненькие, но жилистый. Топорик от столба не отскакивает, кромсает.
«Со Свенельдом оставить, так и Олег сгодился бы, – думал Святослав. – Но Ярополка нельзя обойти. Случись что – распри не миновать. Да и Свенельд на войне нужнее…»
– Дай-ка мне топорик! – попросил Святослав у Олега.
Княжич подбежал к отцу, глаза блестят, на верхней губе пот.
До столба шагов двадцать.
– Смотри! – топорик вонзился в столб на высоте человеческой головы. – Чудина, дай твой!
Богатырь подал князю свой топор.
– Тяжелехонек! Попробую.
Размахнулся со всего плеча. Топор вошел в дерево глубоко, точно над топориком Олега.
– Еще есть топоры?
Третий впился в столб над топором Чудины! Четвертый, пятый – и все в линию.