– Значит, там?

– Там, – кивает велосипедист и добавляет, – только вы всё равно его не найдёте.

Нажав на педали, он уносится дальше вниз по дорожке. Размахивая чёрным саквояжем, инквизитор Харитон идёт в указанном направлении.

Димоны идут в гору. Почти все деревья уже покрыты зеленью, кроме огромных чёрных дубов, нависающих над ними. Их причудливые голые ветки, как руки, тянутся к ним, а из дупла явно выглядывают чьи-то глаза.

Навстречу им спускается с горы седовласый старик с длинной седой бородой, развевающейся на ветру. Одетый в серый хитон, он чем-то напоминает Зевса, патриарха греческих богов или, скорее всего, Сварога, прародителя богов древнерусских.

##Внезапное ускорение, сдвиг###, – и сивый старик подходит к ним, протягивая на ладони горсть мелких тёмно-красных райских яблочек.

– Не желаете? – говорит он на понятном им языке.

– Нет, – отказывается сразу О’Димон.

– Не смотрите, что они мелкие, – предлагает он яблочки Димону-А, – в них витаминов даже больше, чем в больших.

– Спасибо, – отрицательно мотает тот головой, последовав примеру своего приятеля, – не надо.

– Таких вы нигде не найдёте, – обижается седовласый. – Это ведь райские, с древа жизни.

– Хотите сказать, что вы…? – снисходит на Димона-А озарение.

– Меня нельзя называть по имени, – предупреждает его сивый.

– А по буквам? – пытается вспомнить Димон-А его имя.

– Йх, – недовольно хрипит сивый.

– Вх, – отрывисто выдыхает кто-то из кустов.

##Внезапное ускорение, сдвиг###, – и… неожиданно из кустов появляется прилично одетый господин в сияющем фраке и в сияющем котелке. Слегка поклонившись, он приподнимает котелок, и Димоны замечают, что голова у него совершенно лысая, больше похожая на обтянутый кожей череп.

– А моё… не желаете попробовать? – спрашивает их лысый и, понимающе подмигнув, раскрывает ладонь, на которой, как у фокусника, оказывается огромное зелёное наливное яблоко.

Димон-А в нерешительности задумывается. Горечь от кактусов ему хочется чем-то закусить. Он протягивает руку.

– Не ешь его яблоко! – одёргивает его сивый. – Всё что угодно ешь, хоть кактусы, хоть экстази! Только не ешь его яблоко.

– Почему? – появляется интерес в глазах Димона-А.

– Потому что от этого яблока ты сразу умрёшь.

Димон-А сразу отдёргивает руку.

– Не слушай его, – кривит губы лысый. – Ты будешь жить, причём долго и счастливо.

– Ты сразу умрёшь, – повторяет сивый.

– Ещё никто не умирал от этого яблока, – не соглашается с ним лысый. – Я уже много раз их ел, и как видишь – жив. А знаешь почему? Потому что это яблоки с древа познания. Этот сивый потому и запрещает их есть, чтобы вы находились в неведении. Чтобы вы жили в темноте. Чтобы ничего не знали. Вот смотрите: умру я сейчас или нет?

Лысый широко разевает рот и, к удивлению Димонов, и помещает в него целое яблоко. Да, да, то самое яблоко, которое казалось бы невозможно засунуть в рот, он не только не опускает его на язык, но и даже умудряется проглотить его целиком вместе с семечками и хвостиком, не утруждая себя долгим пережёвыванием.

– Ну как? – с довольным видом открывает он рот и показывает язык, – как видите… я не умер.

Димоны с ужасом замечают, что язык у него раздвоенный. Лысый вынимает из котелка новое зелёное наливное яблоко.

– Ну что, не желаешь? – обращается лысый к О’Димону.

– Не хочу, – мотает тот головой.

– И ты тоже не хочешь? – обращается лысый к его товарищу.

Димон-А в раздумье пожимает плечами.

– Напрасно, напрасно. Как можно отказываться, не попробовав. Как можно узнать что-то, не отведав. Ведь стоит вам только вкусить его, – продолжает убеждать их лысый, – как тут же откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, ведающие добро и зло.

– Не, не хочу, – наотрез отказывается О’Димон.

– Давайте, – говорит Димон-А. – После экстази мне теперь уже всё равно.

Он с недоверием берёт зелёное яблоко и пробует на вкус. Вкус ему явно нравится, поэтому он с удовольствием откусывает сразу треть сочного яблока.

Закусив им горечь кактусов, Димон-А вдруг обнаруживает, что сивый и лысый чем-то похожи друг на друга. Приглядевшись повнимательнее, он замечает, что у них одно лицо. Одно на двоих, как у братьев-близнецов.