Шрифт:
— Осторожнее пляши, осторожнее! — кричит ей Миргасим. — А то зазвенишь и рассыплешься…
Мустафа подошёл к нему, обнял:
— Хорошо? Нравится?
— Это и есть репетиция, да?
— Нет, репетиция днём была. Репетиция — это повторение, а сейчас идёт выступление.
— Понимаю, понимаю — сабантуй [12] ! Это как летом в покос. Но в этом году не праздновали, не смеялись…
— Когда война кончится, такой сабантуй в честь победы будет, что не увидишь лица без улыбки.
12
Сабантуй — весёлое празднество с играми, плясками, состязаниями.
— Честное пионерское?
— Честное комсомольское!
Снежинки кончили плясать, на скамейку сели, и сосулька Разия с ними. Теперь подошёл к ёлке Зианша. На нём длинная-длинная шуба Абдракипа-бабая и шапка, из которой торчат клочья ваты. Мало этого: ему ещё ватные брови, усы и бороду сделали.
— Я Старый год, — сказал Зианша, — год уходящий, все горести с собой уносящий. За собой я год новый веду, счастья желаю вам в новом году.
И правда привёл! Знаете кого? Аминэ, Аминушку маленькую!
Держась за подол Зианши, она ступала обутыми в белые валенки ножками. Когда к ёлке подошли, Зианша поднял её, и она сама, своей ручонкой, золотой орешек сорвала.
А летом только и умела по траве ползать да пяточку в рот запихивать. Вот как она поумнела! Дядя Сабир с войны придёт, дочку свою младшую и не узнает.
Зианша посадил Аминушку на плечо и вынес из класса. Снежинки и Разия-сосулька тоже ушли, а вскоре все вернулись, только уже не Снежинками, а девочками.
Мустафа заиграл весёлый танец апипэ. Девочки прихватили двумя пальцами края своих нарядных фартучков и пошли, притопывая и напевая:
— Девочки, девочки, Пойдём танцевать! — Ты не хочешь? Я хочу, Я буду плясать!Впереди всех тоненькая, как пруток ивовый, Шакире. Мелко-мелко перебирает ногами, будто не по полу идёт, а по льду скользит. С ресниц сыплются искры, а брови — натянутый лук. Смотрит на неё Миргасим, словно никогда и не видывал сестру свою прежде. Лучше всех у него сестра, лучше всех! Руки у неё большие, красные — это потому, что Шакире и бельё стирает, и полы моет, и снег во дворе убирает: маму она жалеет, всю домашнюю работу на себя взяла. Вот какие у Шакире добрые руки. Эх, досадно, не видит мама, как дочка пляшет красиво! Лучше всех, лучше всех!
Следом за Шакире, повторяя каждое движение, семенит Асия. Как она ловко, быстро наш танец деревенский переняла! За нею едва поспевает Наиля. Другие девочки тоже отстать не хотят, стараются. Разия то и дело обтирает лицо вышитым носовым платком. Должно быть, Карима-апа вышивала. Сама-то Разия не больно мастерица, а вот работы Каримы-апа по всей деревне известны.
Мальчики пошли навстречу девочкам, руки за спину заложили, ногами топают, настоящие джигиты! Не поверишь, что наши они, деревенские, уж больно лихо пляшут. А поют как громко!
Чтоб апипэ проплясать. Нужен нам железный пол, На полу должен стоять Серебряный стол…Дальше в песне поётся о том, какие яства вкусные стоят на этом столе: ватрушки с мясом — беляши, блины с картошкой — костромбеи, и мёд, и каймак… Но самое главное угощение — рыба. Красная рыба — балык.
— Будет всё это, будет, — смеётся Мустафа. — Вот соберёмся когда-нибудь после войны…
И он тоже подхватывает песню.
Поправляя на ходу свои косы, танцевала с девочками Фатыма-апа. Косынка слетела с головы и повисла на ёлке, как маленький голубой флаг.
Чтоб рыбу разрезать, Ножик острый надо взять. В руку нож берёт джигит. Он в боях был знаменит.Мустафа сорвался со стула и, не выпуская гармоники из рук, подлетел к Фатыме-апа и пошёл, пошёл выбивать ногами апипэ. Узкие чёрные горячие глаза его искали взгляда учительницы, но Фатыма-апа танцевала, чуть склонив голову, не поднимая ресниц, и двигалась робко, словно нехотя, совсем иначе, чем плясала с девочками, когда даже косынку потеряла.
Пожалей меня, Саджида, дружок,— запел Миргасим.
Дай на память мне голубой платок…Но брат Мустафа будто и не слышал. Фатыма-апа тоже в ответ ни слова.
«Скажу, скажу бабушке! — сердится, сам не зная почему, Миргасим. — Скажу: учительница была на празднике с открытой головой, без косынки…»
Он выбежал из круга, стал на руки и вверх ногами ворвался в круг танцующих.
Девочки кинулись в разные стороны, испугались, что Миргасим своими пятками заденет платье, а праздничная одежда так хорошо отстирана, а главное — тщательно отутюжена…