Сколько же можно с Ключевским да Соловьевым мыкаться?

Рабочий момент концепции: следует начать переписывание истории со Страбона и Тацита или ограничимся корректурой трудов 20-ого века — пока не вставал.

Но если и встанет такой вопрос, его разрешить будет легко.

Лишь с написанием программы оппозиции возникают трудности, скажем: нужно ли оппозиционеру, если он украл народную собственность в особо крупных размерах делиться уворованным с так называемым народом? Ответ делается несущественным, если укрупнить задачу и переписать программу всего человечества в целом. Что нам программа следующих трех лет и локальные приватизации!

Благостная дама уже произвела рабочие наброски будущей историографии.

Так, прозвучала умственная фраза о «существовании некоторых общих черт развития разных государств», каковые общие черты развития куда как существеннее так называемых различий. Прежде думали, что Россия не похожа на Америку, Китай или Англию, но благостная дама указывает нам на черты сходства, которые опрокидывают любые доводы. Общего гораздо больше! Этот сокрушительный прорыв в историографии изменит сознание людей и науку как таковую.

До сих пор историки (не вооруженные новейшим подходом к проблеме) изучали характеры различных культур, географические и климатические условия, особенности исторического контекста.

Но сколько же сил было потрачено впустую! Дама указала на главное: в странах Европы прежде было авторитарное правление, а потом тоталитаризм преодолели, ну и в России так же сделали, а стало быть, мы идем по пути западных стран. Не уточнив, о каких именно веках идет речь, дама решила проблему крупно — возьмем двадцатый век, например — и все тут уже ясно.

Коммунистический агитатор не мог бы сказать яснее, ефрейтор с командой «на первый-второй рассчитайсь» не столь эффективен, медведевское «свобода лучше, чем не свобода» не настолько грандиозно.

Написать новую историю, отменяющую круг «проклятых вопросов» — олигархии уже пора. И олигархия эту историю бодро пишет. Латынинины, резуны, акунины — первые пробы пера, новая историография олигархии ждет летописца. Страна и мир на грани катастрофы по вине алчных невежественных людей — и алчные невежественные предлагают не исправлять ошибки, но переписать историю. В высшей степени понятное решение.

Дама — самодовольная дура.

Но те кто слушают ее — они намного глупее.

«В Европе светская власть отделена от церкви» — это один из штампов идеологической борьбы. Когда произносят эту фразу, относят ее по ведомству «прав человека» — в сознании завистливого русского интеллигента данный факт расположен рядом с судом присяжных, с пособием по безработице и правом на демонстрации. Церковь отделена от государства — отчего-то представляется, что это прогрессивное решение было принято во имя прав и достоинств гражданина. Сами не знаем, что бы еще такое лакомое рассмотреть в тарелке у соседа — и в толк не возьмем, что там может оказаться нечто не съедобное. В данном случае, завидуем тому, что ввергло Европу в непрестанную войну.

Массовое и регулярное смертоубийство в европейской истории именно связано с тем фактом, что светская власть и власть церкви были разнесены и соперничали. И в топку этого пылкого соперничества регулярно загружали миллионы.

Собственно говоря, вся до сих пор бывшая история Европы (вся, как она есть) — это попытка объединения земель — и немедленный распад этих земель, затем новая попытка объединения — и следующий распад, и так продолжается на протяжении полутора тысячелетий.

Объединение распавшейся империи Карла Великого осуществлялось на основании двух несовместимых принципов: власти Папы Римского — или власти кайзера, императора Священной Римской империи (то есть, Европы от Балтийского до Средиземного моря).

Генрих Птицелов, Оттон Великий Саксонский, Фридрих Барбаросса прилагали усилия, сопоставимые с сизифовыми — чтобы втащить камень империи на сияющую римскую высоту — иногда им даже удавалось. Это действительно был сизифов труд, поскольку разделенные между Каролингами земли (Лотар Хлодвиг и Карл получили территории, примерно соответствующие Германии, Франции, Италии) плодили наследников, наследники плодили амбиции и верных графов, курфюрсты получали права на избрание нового короля — и так без конца. Стоило утвердиться империи — и обиженные сыновья Людовика Благочестивого начинали войну, или Лотар оказывался недоволен своей долей, и так далее. Салические, саксонские, франконские и габсбурские династии силились преодолеть эту закономерность, но едва им удавалось воцариться на вершине и соорудить подобие порядка, как камень империи вырывался из рук, катился вниз, разбивался в пыль.

Безвластие в Европе в Средние века — это ежедневный кошмар крестьянина, горожанина и ремесленника: жизнь и смерть вовсе непредсказуемы — объединение может произойти по самому неожиданному сценарию.

Сегодняшний жулик, выдумывающий акции несуществующего рудника, строящий финансовые пирамиды без обеспечения, — он, в сущности, наследник тех европейских феодалов, что сочиняли свои права на власть над тем или иным пространством. А населено пространство было живыми людьми, которых использовали в качестве щитов или мечей.