Олея была так убедительна в своем печальном повествовании, что женщина постепенно успокоилась, а под конец этой истории и вовсе прослезилась. А что, она уже не раз слышала разговоры про то, что в южных странах творятся всяческие безобразия, и вот сейчас эти двое чужаков полностью подтверждают многочисленные слухи о таких ужасах. Ее страх сменился искренним сочувствием к этим людям, но женщина окончательно растрогалась лишь тогда, когда поинтересовалась, есть ли у них дети, и Бел лишь отрицательно покачал головой: у меня был мальчик, но он умер…

Бывает такое, что на долгой дороге случайно встречаются незнакомые люди, которые, тем не менее, в момент внезапного откровения без страха и опасения выворачивают свои души друг перед другом почти что наизнанку. Просто эти невольные попутчики знают, что после расставания они уже никогда не встретятся со своим случайным собеседником, так что от этого человека можно не таить ничего из того, что уже давненько тяжким камнем лежит на сердце. Так произошло и в их случае: селянка, растроганная печальным рассказом незнакомых людей, в ответ уже сама поведала то, что в другое время никому бы не сказала.

Оказывается, здесь неподалеку находится небольшое селение - всего-то два десятка дворов, и нравы тут царят простые, но суровые: каждый сам за себя! Сама-то она не из этих мест, но вышла замуж за местного парня, неплохого человека, и с тех пор уже много лет живет в этих глухих местах. Все бы ничего, но нынешней весной ее муж умер - серьезно поранился на охоте, и с того самого времени на их дом, все имущество и надел земли родня мужа наложила свою руку: мол, у тебя сына нет, а есть три девки, и те еще малолетки, так что толку пока от них немного, и мужняя земля вам не положена - все одно тебе ее не обработать, а нам она будет в самый раз! Ну, а на робкие возражения женщины ей было сказано одно: ежели тебе и твоим девкам что не по нутру, так скатертью дорога, можете идти куда подальше, ты же все одно не из этих мест! Пришлая, одним словом. В свое время, мол, взял наш родственник тебя, бесприданницу, за себя, так что не тебе недовольство проявлять да на чужое добро рот открывать!..

Конечно, родня мужа поступила не по-закону, и вдова с детьми, бесспорно, имела все права на мужнино наследство, только вот кто в этих местах встанет на сторону пришлой бабы? Куда идти и кому жаловаться? Понятно, что местные горой будут стоять за своих, а если вдовушка пойдет к законникам искать правду, то ее мужнина родня вообще со свету сживет.

С тех пор так и живут вдова с детьми в своем же доме чуть ли не приживалками, батрачат на родственников. И хотя все они работают от рассвета до заката, а дня не проходит, чтоб их куском хлеба не попрекнули: дескать, кормим мы вас, бездельников, и уже за одно это вы должны быть нам благодарны чуть ли не по гроб жизни!.. Каждый день с утра на дверь показывают, а любую просьбу слышится только одно: если что не нравится, так пошли прочь! Так и хочется в действительности встать и уйти! Ведь и дочки растут едва ли не забитыми, лишний раз слова сказать не могут… Жизнь такая беспросветная, что хоть волком вой!

Вот, например, сегодня родственнички еще затемно послали ее собирать эти ягоды, а ведь они довольно ядовитые, и растут только в осинниках. Ни звери, ни птицы эти желтые ягоды не едят, опасаются, а вот ее мужняя родня уж который день за ними гоняет, и знаете, для чего? Просто за эти опасные ягоды городские лекари деньги хорошие платят: сами-то они за такой пакостью не ходят, опасаются, но потом какие-то настойки лечебные из этих ягод изготавливают, а может и еще что, о чем другим знать не положено… Между прочим, собирать эти ягоды совсем небезопасно: раздави такую в пальцах, и вскоре по ладоням раздражение пойдет, будет разъедать чуть ли не до язв… Естественно, что никто из мужниной родни за такой дрянью пойти в лес и не подумает, а вот ее уж который день гоняют! Она за последние дни и без того чуть ли не все такие ягоды собрала, что растут возле из селения, и теперь вынуждена ходить вглубь леса…

До того ее довели, что ушла бы она с детишками отсюда, не оглядываясь, да без денег в дороге все одно делать нечего, только в пути помирать - ведь никто из родни мужа не даст им с собой даже самой мелкой медной монеты. Ей уже было сказано: мол, все деньги в семье должны оставаться, так что и не мечтай о том, что мы тебя серебром да золотом осыплем. Иди так, с тем барахлом, что на тебе, а больше вам все одно не положено…

Куда она может уйти? Да к своим родителям, которые еще живы, и наверняка будут рады увидеть дочь с внуками, только вот живут они уж очень далеко отсюда, чуть ли не на другом конце страны, и до них так просто не добраться, а идти пешком с тремя детьми… И к тому же разве можно заявляться к свои престарелым родителям с пустым карманом? Конечно, с голоду они там не умрут, но родители живут совсем небогато, и появление сразу четверых людей может здорово осложнить им жизнь…

– Послушайте, а если мы вам поможем?
– вступил в разговор Бел, протягивая женщине небольшой, но туго набитый кожаный мешочек, в котором тускло блестели золотые монеты.
– У нас при себе есть немного денег, и мы с радостью отдалим их вам, только подскажите, как нам побыстрей добраться до границы, и незаметно пересечь ее?

Женщина в полной растерянности уставилась на деньги, и это было понятно: в здешних местах кошелек золота - это самое настоящее богатство, и бедняжке было невозможно представить, что все эти деньги могут достаться ей одной. Правильно поняв взгляд мужа (за нужные сведения денег жалеть не стоит!) Олея вытащила и свой кошелек, с серебром и мелкой медной монетой.

– Вот!
– она протянула деньги женщине.
– Возьмите. Это все, что у нас осталось. Давайте поможем друг другу…

Они расстались через четверть часа, причем женщины на прощание обнялись, словно были подругами, а затем разошлись, стараясь не оглядываться: по приметам, подобное могло привлечь несчастье на голову того, кого после расставания ищут взглядом. Понятно, что они больше никогда не встретятся, и вряд ли что-то услышат друг о друге, но каждой хотелось, чтоб у случайной подруги все сложилось хорошо.