Призадумался лишь тогда, когда необходимо было выйти на соревнование.

Впрочем, первые две схватки Богдан провел отлично. Соперники были и послабее физически, и полегче. Богдан просто сгребал их в охапку, а дальше решали его значительный вес и сила. Зато в финале новичка ждала встреча с очень известным мастером спорта (его фамилию олимпийский чемпион просил не называть: с каждым может случиться грех). Здесь все было наоборот. Мастер на первой же минуте провел неуловимый прием, Богдан взлетел в воздух и всем весом плюхнулся на спину. Мастер, ухмыляясь, довольно громко сказал своим друзьям:

— Тоже нашли второго Поддубного! Мешок с картошкой!..

Теперь Богдан вспоминает эти слова с усмешкой. Но-тогда, как он сам рассказывает, они буквально обожгли его. «Ты же известный мастер, зачем же ты оскорбляешь новичка, который еще ни одного приема не знает!» И здесь же, не отходя от ковра, Богдан дал себе слово тренироваться до тех пор, пока вот так же, на первой минуте, не положит на лопатки обидчика.

Свое слово Иван Богдан сдержал: через два года взял реванш на первой же минуте.

«…Нашим молодым гимнасткам Н. Кучинской и З. Дружининой не хватило спортивной закалки, чтобы соперничать с чехословацкой примой В. Чаславской», — прочитал я в корреспонденции из Амстердама о чемпионате Европы 1967 года по гимнастике. Да, они еще совсем юные, наши Зина и Наташа. А закалка не приходит вдруг. Но им есть с кого брать пример. Рядом с ними — их наставник, старший тренер женской сборной СССР Лариса Латынина.

Не уверен, что она рассказала своим ученицам этот случай из своей спортивной биографии. А мне он кажется очень поучительным.

Июнь 1961 года. Тоже чемпионат Европы по гимнастике (тогда он назывался розыгрышем Кубка континента). Последнее выступление. Зрители в крупнейшем зале Лейпцига стоя готовились аплодировать победительнице. Было почти ясно, что Кубок завоюет Лариса Латынина. После соревнований на трех снарядах она опережает соперниц и последней выступает в вольных упражнениях. А на ковре ей не было равных. И вдруг над городом проносятся раскаты грома. Гроза! В зале гаснет свет. Видны лишь огоньки аварийных ламп.

Отложить соревнования? Нет, их правила неумолимы. И стройная, знакомая поклонникам гимнастики всего мира фигурка с золотистой копной волос встает у границы помоста. В полутьме, освещаемая отблесками молнии, выполняет она грациозный и стремительный спортивный танец. Зал замирает, зачарованный этой сказочной картиной. Микрофоны не работают, музыки рояля почти не слышно, но никто не замечает этого — настолько покоряет их гармония, музыка движений советской гимнастки.

Яркое, на этот раз почти в буквальном смысле слова, мастерство Латыниной освещает ей путь к званию чемпионки Европы. И не только мастерство. Чтобы не растеряться в такой обстановке, нужно иметь мужество, нужно быть Ларисой Латыниной.

Вам доводилось когда-нибудь видеть тишину? Именно видеть? На льду? В стеклянном безмолвии московского Дворца спорта? Ту чарующую тишину, которая рождается всякий раз после того, как мы общаемся с искусством и, потрясенные им, не в силах шелохнуться, боясь расплескать это неповторимое ощущение? Так было и в тот январский вечер 1965 года, когда швейцарская пара Герда и Руди Йонер как метеоры пронеслись по льду в такт лезгинке и молдаванеске. В их катании была тонкость, смелость и… музыка. Знакомая с детства — «То не ветер ветку клонит», — но переданная швейцарцами, русская музыка становилась еще дороже и роднее.

Герда искрилась радостью, чувствуя свою власть над Дворцом. Руди, с виду слишком худощавый, был отважен и надежен.

Казалось, что брат и сестра не прилагают никаких усилий, что какая-то неведомая сила увлекает их вперед. Прыжки Герды подобны бабочке. Она порхала нежно и стремительно. А спустя мгновение Герда кружилась, можно сказать, стелилась по льду, головой почти касаясь изрезанной поверхности. Движение исполнено трепета.

Но вот меняется музыка. Задумчивая, она пленяет своей прозрачностью. Так и видишь необыкновенной чистоты и свежести раннее утро. Звуки все льются и льются, а москвичи, жадно вслушиваясь в них, следят за грациозными движениями швейцарцев. И зрители о многом думают. Об искусстве. О спорте.

На московском чемпионате Европы швейцарская пара Йонер проиграла лишь Белоусовой и Протопопову. После их триумфа мы познакомились с Руди Йонером. Среднего роста, с виду худощавый, Руди признался, что он выступил успешно, ибо в мыслях далек был и от соревнований и от коньков.

Как от коньков?

— Коньки я очень люблю. Но я занимаюсь ими между делом. То есть я дилетант. Самая моя большая привязанность — это медицина. Я заканчиваю медицинский факультет Бернского университета. — Руди замолчал, а потом добавил: — Я очень обрадовался, что чемпионат континента проходил в Москве. Хотелось познакомиться с этим удивительным городом. Мы с сестренкой исходили весь центр города. Меня пленили Замоскворечье с его церквями и потрясающей гостиницей. Я сравнивал храм Василия Блаженного и Дворец съездов. Мне думается, что по этому сравнению можно судить об истории России.