В своих ожиданиях Кристи не ошиблась: да, они видели Векса, да, он из шел из Токсово, да, пурга началась сразу после его ухода.

Теперь у нее для отчета готово все. Только на вопрос «Кто убил?» ответа она так и не получила.

11 ноября. Ближе к вечеру — ночь. Мурино, Гражданский проспект

О ком мы горюем, когда уходят наши близкие? Плачем, надеваем траур, устраиваем пышные поминки? О покойнике? Или все-таки о себе? Наверное, о себе. Мы не представляем жизни без близкого, любимого человека. Вот он, только что был рядом, и вдруг… Нет его. Он не поговорит больше с тобой, ты не сможешь погладить его по волосам… Ему, лежащему в гробу, уже все равно. Плохо — тебе, и ты оплакиваешь не его, себя. Себя без него.

Исключения бывают, когда умирает, гибнет тот, кому бы еще жить и жить, чья смерть нелепа и несвоевременна. Хотя разве смерть может быть своевременной или умной? Тогда да, мы жалеем не только себя, но и того, кто так рано ушел. Но себя все равно жалеем больше.

И, чтоб загладить чувство вины за это проявление эгоизма, превращаем похороны в пышное театральное действо, не задумываясь: а надо ли это покойнику?

Похоронный ритуал в Конфедерации сложился давно, практически сразу после того, как были открыты гермы на перегоне в Девяткино и стало понятно, что там относительно безопасно. С этого момента всех усопших сносили на старое муринское кладбище. В последний путь их провожала похоронная команда, состоящая из заключенных с «Дачи» и пары охранников. Для Лоры и Мазая Рат сделал исключение, заявив, что поедет на кладбище сам.

Координатор попытался было его отговорить. Результат этой у попытки оказался очень неожиданным…

— Слушай, а что это ты так проникся заботой о моей безопасности? Тебе-то с этого что? Наоборот, сдох бы я — и тебе свобода? Что? Вот! Раз боишься за меня, то сам и охранять будешь! Это приказ. Не обсуждается. А чтоб не скучно было, к тебе присоединится весь наш «бомонд»… Марш распоряжение готовить. И не забудь пригласить. Явка обязательна!

— Рат, ты сдурел?! Обезглавить станции хочешь?..

— Тебе-то что беспокоиться? Ты и так безголовый. Пшел!

Ослушаться начальника никто не посмел.

Было очень холодно, а им, отвыкшим от свежего воздуха, тем более.

— Что жметесь? Непривычно? Отвыкли, разжирели, мхом обросли… Ничего, вот введу обязательную физподготовку, будете по утрам бегать до Мурина и обратно!

Рат злился. Вот они, никчемные, пустые людишки. Сейчас смотрят ему в рот, а при случае с удовольствием ножичком в спину… Морды постные, сочувствие изображают. А сами, небось, рады — не нарадуются, что у него, у Рата, горе. И зачем он только их с собой потащил? Прогнать? Пожалуй, нет. Пусть помучаются.

Вот и кладбище…

Процессия остановилась. Бойцы сопровождения аккуратно опустили в могилу тело Мазая, все, как и полагается, кинули вниз по пригоршне стылой земли…

— Упокой, Господи, душу раба твоего…

Все. Был человек, а остался — небольшой холмик земли с неказистым крестом и датами рождения — смерти на деревянной табличке…

Три одиночных из автоматов… Прощальный салют.

Вторая могила. Лора… Рат застонал, не выдержал, упал перед телом на колени, раздвинул ткань, закрывавшую лицо, прижался к нему:

— Лорочка, милая моя…

Он плакал, не стесняясь своих слез и не обращая внимания на окружающих. И имел на это полное право.

Один, он опять один… Одиночество, преследовавшее его всю жизнь, догнало, пристроилось рядом. Ждет, когда Рат обратит на него внимание. И тогда все… Тогда оно завладеет им, завоюет, поселит в душе Страх, Отчаяние, Безысходность. И от него, Феликса Ратникова, Рата, ничего не останется. Он перестанет существовать.

Сколько Рат помнит себя, он панически боялся остаться один. Феликс Ратников был активистом в школе, душой любой компании, его обожали девушки… Но мало кто знал, что все это — и компании, и женщины, и друзья — нужны ему лишь для того, чтоб спрятаться от преследовавшего его кошмара — боязни остаться одному. Он почти убежал, почти спрятался, он даже тогда, после Катастрофы, не допустил Одиночество до себя.

Но все оказалось тщетно. Оно сначала забрало Маришку, как когда-то забрало его первую жену и сыновей. А вот теперь добралось и до Лоры.

«Уйди, пойди прочь! Я никогда не поддамся тебе! Пусть ты рядом со мной, но я обману тебя. Ты и я — и нас уже двое! А двое — это уже не одиночество!».

Рат поднялся с колен.

— Закапывайте!

И опять… Глухой стук тела о дно могилы, комья стылой земли, холмик с неказистым крестом…