— Элли, успокойся! Мы найдем какой-нибудь выход. — Он хотел обнять меня в знак утешения. Не тут-то было, я облокотилась на кухонный столик.

— Лаки… Его убили! Кто-то отрезал ему голову!

Чип разинул рот от удивления, его лицо стало мертвенно-бледным.

— Не может быть! — Харпер схватился за спинку стула. — Я слышал, как он царапался о стенку перевозки. Точно! И еще мяукал.

— Он не мог мяукать! — заорала я. — Ему отрезали голову!

— Нет! Это безумие! Я слышал, как он мяукал, — настаивал Чип. — Бедняжка! Ты вся трясешься!

Он снова приблизился ко мне. Дальше отступать я не могла, за спиной стоял кухонный гарнитур.

Чип обнял меня за талию, и я почувствовала запах кокосового крема для загара. Я позволила ему обнять себя. Я плакала, всхлипывала в рукав его футболки. Так приятно, когда тебя обнимают! По-моему, он утешал меня вполне искренне. Хотя кто его знает!.. Но мне было все равно.

Я не знала, что делать, да и думать оказалась не в состоянии.

Давясь слезами, я смогла лишь оттолкнуть Харпера. Оторвав бумажное полотенце, я вытерла лицо.

Чип так и стоял, схватившись за табуретку и кусая губы, не сводя с меня глаз.

— Нужно обратиться в полицию, — начал он. — Нужно сообщить, что кто-то снова… докучает тебе.

«От полиции пока немного толка, — подумала я. — Они только и делают, что задают вопросы и оформляют протоколы».

— Значит, когда кота привезли, с ним все было в порядке? А кто был дома в тот момент? Только ты, Чип?

Он кивнул.

— Да, только я. Когда его привезли, я вынес перевозку на террасу. Мне показалось, что коту будет лучше на воздухе. Я думал, ты потом придешь и…

— Кто-нибудь еще был дома?

— Нет, никого. Эбби с Хизер, кажется, отправились в Бриджхэмптон. Ах да! Заезжала Мэгги с маленькими близняшками. Искала тебя.

— Мэгги?

— Она пробыла здесь буквально секунду и, как только я сказал ей, где ты, сразу уехала.

— Мэгги?

Мозги превратились в вату. Чтобы привести мысли в порядок, я стала моргать. Сквозь кухонные окна пробивалось солнце, но мне казалось, что я тону в темном кружащемся облаке.

Мэгги ни за что бы не навредила Лаки.

Дома оставался только Чип, и он утверждает, что кот был жив. Дома не было никого, кроме Харпера!

Это уже слишком.

Из горла вырвался протяжный крик. Я оторвалась от столика, пронеслась мимо остолбеневшего от шока Чипа и с криками бросилась прочь из дома.

— Я больше не могу здесь оставаться! Не могу!

Со второго этажа донесся смех Брэндона. Интересно, он смеется над сюжетом мультфильма или надо мной?

— Я больше не могу здесь оставаться!

Смех все еще звенел в ушах, а я уже вылетела из дома, на ходу перепрыгивая через ступеньки, и чуть не сшибла одного из озеленителей, подрезавшего деревья. Парень закричал от удивления и выронил большие садовые ножницы.

— Простите!

Другие рабочие тоже подняли головы и уставились на меня. Я бежала по выложенной плиткой дорожке, грудь неистово вздымалась, по щекам текли слезы.

Прочь отсюда!

Куда я бегу?

Что я делаю?

Разве в таком состоянии возможно мыслить?

Я просто бежала прочь. Кто-то решил разрушить мою жизнь. Кто-то ненавидел меня. Так сильно, что хотел убить.

Другого выбора не было — только бежать.

Я выскочила на подъездную дорожку. По небу плыли два красно-синих воздушных змея. На пляже кто-то веселился, пуская змеев по сильному океанскому ветру.

«Вот бы стать одним из этих змеев», — подумала я. Хотелось быть свободной и плыть по высокому небу. Я бы обрезала веревки и улетела прочь… Прочь от этого тяжелого тумана… Прямо к солнцу.

Нужно бежать.

У внедорожника я внезапно остановилась и в немом изумлении уставилась на бампер.

Внедорожник Чипа, черный «шевроле-блейзер». В нескольких местах бампер поцарапан, а слева — глубокая выбоина.

На лобовом стекле с левой стороны — трещина. Я провела пальцами по вмятине на бампере — на коже остались хлопья красной краски.

Красная краска? «Фольксваген-пассат» Джексона. Ведь «шевроле» Чипа черный…

Сегодня дома не было никого, кроме Чипа… У него черный внедорожник со вмятинами.