Старков оторвал взгляд от своих сцепленных пальцев и поднял глаза на визитера. Лианозов еще сравнительно молод, лет тридцать пять, не более. Умное интеллигентное лицо, открытая улыбка, располагающая внешность. Своего коллегу он представил как Иван Иваныча, предупредив при этом, что имя ненастоящее. «Иван Иваныч», так же как и Лианозов, был одет в штатское, под пиджаком угадывалась наплечная кобура. Держался он уверенно, его умные серые глаза цепко следили за двумя охранниками Старкова, которые вошли в кабинет мэра вслед за ними. На рядового «отбойщика» не похож, судя по выучке и манере поведения, отставной офицер одной из спецслужб.

Старков жестом велел охранникам выйти из помещения. Этот разговор не для посторонних ушей.

– Вадим Николаевич, вы должны понимать, что у нас имеются веские основания не доверять вам. Эти слова я говорил вам две недели назад, во время первой нашей встречи и готов повторить их еще раз.

Лианозов улыбнулся краешком губ:

– Не только не доверять, но еще и бояться нас. «Призракам» удалось изрядно подмочить репутацию моей фирмы. Так что у нас к ним имеется свой счет.

Он бросил взгляд на Конышева:

– Александр Георгиевич, мы нуждаемся в вашем содействии. Это ваша вотчина, и негоже нам орудовать здесь без ведома хозяев. Прикажите омоновцам покинуть здание и площадь, а также уберите патрульных с прилегающей к мэрии территории. Работать с «призраками» будет бригада Бадаева, осуществить задержание им поможет подразделение антитеррора. Надеюсь, у вас нет возражений?

Конышев посмотрел на него, не скрывая изумления. Полковник Бадаев, начальник отдела МУРа, был известной в определенных кругах личностью. Достаточно сказать, что братва ненавидела его лютой ненавистью. Да и «погоняла», которой его удостоили законники, говорит сама за себя – Мясник. Такой абы с кем водиться не будет, так что Лианозову, похоже, все же можно доверять. Много всякого говорят об организации, чьи интересы он представляет, но одно можно утверждать наверняка – возможности у них практически неограниченные. Иллюстрацией тому служит участие в деле «антитеррора». Без письменного разрешения директора ФСБ или его первого заместителя здесь никак не обойтись.

Конышев вопросительно посмотрел на мэра, затем, тяжело вздохнув, произнес:

– Добро, Вадим Николаевич. Считайте, что мы договорились.

Телефон затрезвонил спустя четверть часа. Лианозов жестом попросил Старкова снять трубку.

– Приятно иметь дело с умными людьми, – сообщил голос в динамике. – Старков, твой главный мент, надеюсь, рядышком? Слушай меня внимательно, Конышев. Распорядись, чтобы не было ни одного «цветного» в округе. И еще, полковник. Не нужно питать иллюзий. Вашу семейку мы тоже вычислили. Двухэтажный коттедж на южном берегу Сенежского озера. Если свернуть от бензозаправки, то третий дом с краю. Так что я не советовал бы вам шутить со мной, господа… Старков, ты деньги собрал?

Мэр бросил вопросительный взгляд на Лианозова, тот утвердительно кивнул.

– Собрал. Как вы и просили, купюры номиналом в 50 и 20 долларов.

– Упакуй наличность в спортивную сумку. Через десять минут выйдешь из мэрии, будешь нас ждать на остановке, той, что у почтового киоска. Подъедет машина, сядешь с левой стороны на заднее сиденье. Тебе придется немного прокатиться. Когда покинем пределы твоего княжества, мы тебя отпустим на все четыре стороны…

Лианозов подавил в себе тяжелый вздох и еще раз окинул взглядом округу. Взрыв был такой силы, что от «Лендровера» осталось лишь искореженное обугленное шасси, а почтовый киоск вообще исчез с лица земли. Полкило тротила, это как минимум. Скорее всего использовали радиоуправляемый взрыватель. Существовал, правда, мизерный шанс на то, что у этих мужиков с собой была «адская машинка», а на небеса они отправились из-за собственной неосторожности. Но на это надеяться было трудно.

– Вадим Николаевич, можно надеяться, что с этим кошмаром покончено?

Лианозов смерил мэра долгим взглядом, затем отвернулся в сторону и негромко произнес:

– Для вас да, господин мэр. А для других людей еще только все начинается.

В понедельник, 8 июля, рабочий день корреспондента московского бюро газеты «Вашингтон пост» Майкла Брэдли завершился необычайно рано – в час пополудни. После вчерашней попойки самочувствие его было скверным. Хорошо хоть Кэтрин не стала допекать упреками, он и без того чувствовал себя кругом виноватым. Застолье, в котором ему довелось участвовать, можно отнести к плановым событиям. Как высказался один из русских приятелей, «западло» было бы не отметить победу демократии в России. Кэтрин утверждает, что домой его доставили в бесчувственном состоянии. Пришлось поверить жене на слово: финальную часть банкета он помнит смутно, а ближе к концу, похоже, и вовсе отключился. Такое с ним случалось крайне редко, пить он умел, без этого в России делать нечего.

Брэдли работал в московской редакции без малого девять лет, с небольшими, правда, перерывами. За эти годы он успел обрасти связями и знакомствами, а заодно избавился от многих присущих западным журналистам стереотипов. Участие в подобных мероприятиях он расценивал как малоприятную, но совершенно необходимую часть своей работы. Он редко и лишь в силу крайней необходимости присутствовал на официальных пресс-конференциях, его никогда не видели среди репортеров, ходящих табуном за очередным модным политиком в надежде задать ему пару-тройку глупых вопросов. Это удел начинающих, Брэдли же в негласной табели о рангах занимал одну из верхних строчек. Самые свежие сведения он предпочитал получать из первых рук. С учетом местной специфики процесс передачи информации нередко проходил в условиях неформального дружеского общения, и вчерашний вечер в этом смысле не является исключением.

Материал, посвященный предварительным результатам второго тура президентских выборов в России, он вчерне набросал еще в пятницу, осталось лишь пополнить его последними статистическими выкладками да еще подразбавить собственными впечатлениями. Похвальная предусмотрительность, так как сегодня он не способен на что-либо большее. Не на шутку разболелась печень, пришлось с самого утра глотать пилюли. Впрочем, плохое самочувствие лишь укрепило его в решимости убраться из бюро как можно раньше. Дело в том, что во вторник, то есть уже завтра, Кэтрин и их двенадцатилетний сын Люк отправляются самолетом в Штаты. Он обещал Кэт провести этот вечер дома, в кругу семьи, если, конечно, можно назвать «домом» стандартную трехкомнатную квартиру на Пречистенке, которую подыскал для них в качестве временного жилья Алекс Проберт, администратор московской редакции «ВП». Настоящий их дом находится за океаном, в пригороде Балтимора, штат Мэриленд. Брэдли планировал присоединиться к близким 20 июля. В конце концов, он заслужил полноценный отдых и надеялся, что начальство в Вашингтоне придерживается того же мнения.