Вспомнился рассказ маэстро Карла, который знал все, но понемножку. Родная звезда гематров, чье название стерлось из памяти, в глубокой древности стала сверхновой, уничтожив планету, колыбель этой расы. Перед взрывом, предвидя катаклизм, гематры ушли «в рассеяние» на транспортных звездолетах. Большинство разлетелось по Галактике, осев в разных мирах. Меньшинство, обладавшее значительными средствами, выкупило у Совета Лиги ряд необитаемых, но пригодных для жизни планет в созвездии Жезла. Исконные названия планет колонисты отвергли, заказав и оплатив внесение изменений во все энциклопедии и справочники.

Маэстро помнил три новых названия — Сиван, Мархешван и Адар.

«Ты засыпаешь, дружок, — вмешался Гишер. — Проснись».

— Остаются дедушка Лука и дядя Айзек. Дедушка — 36%. Дядя — 59,5%. И 4,5% вероятности взлома генокода у голема. Но взломщик потребовал бы выкуп.

— Значит, от нас хотели избавиться.

— Мы точно не знаем, зачем дяде или дедушке понадобилось от нас избавляться, — в голосе Давида мелькнула растерянность. — Мы были хорошие дети. Послушные. С сильным потенциалом. Наверное, это из-за нашего отца. Мы знаем, кто наша мама…

— А кто отец — не знаем. Вдруг он — очень плохой человек? Вдруг мы — позор семьи Шармалей?

«Им ничего не известно об открытии профессора Штильнера. Они предполагают наиболее вероятное. Принцип „обрезания лишних сущностей“. Бьют не в „яблочко“, но рядом…»

— А почему, — спросил Лючано, — дядина вероятность выше дедовой?

— Дедушке было бы проще нас убить. На 28% проще.

— Дядя Айзек — хомицид-3. Продать в рабство — сложнее, но это дядя может.

— Гораздо сложнее! — с презрением, от которого Лючано содрогнулся, заявила Джессика. Судя по всему, девочка удалась в деда. — Стали накапливаться ошибки. Чем сложнее план — тем больше ошибок. Дядя Айзек не сумел их все скорректировать.

«Бедненький дядя Айзек…» — шепнул издалека Гишер.

— Дядя хотел сделать из нас роботов.

— А роботы не бывают Шармалями. У роботов нет семьи.

— Сейчас накопление ошибок достигло критического уровня. Дяде пришлось снова нас похитить.

— Мы должны извиниться. Тебя схватили из-за нас.

— А Юлия, — возразил Тарталья, — утверждает, что из-за нее!

— Она тоже права, — серьезно кивнул Давид. — Если бы она нас не выкупила, похищения бы не было.

— Юлия не заклеймила нас…

Логические выкладки доставляли детям едва ли не физиологическое удовольствие.

— …без клейма мы перестали делаться роботами. А это не устраивало дядю.

— Он не хотел, чтобы мы попали к Юлии!

— При чем тут Юлия?

Одолевала апатия. В голове мутилось. «Ты заработал сотрясение мозга, дружок», — обрадовал Добряк Гишер.

— За ней следили дядины люди.

— Они могли следить за нами, а не за ней.

— А как тогда он выяснил, что на нас нет клейма?

— Мог и не выяснять! Просто узнал, что мы у Юлии, и принял срочные меры!

Лючано впервые слышал, как близнецы спорят, не сойдясь во мнениях.

— В любом случае, план дяди Айзека был нарушен. Либо самим фактом, что мы попали к Юлии, либо тем, что она не поставила на нас клеймо.

— Это важно, Давид! Юлия не случайно выкупила нас. Она нас искала и нашла. Вероятность совпадения — 0,4%. Значит, мы ей нужны не как роботы!

— Ты забыла дядину монографию? Помпилианцы не ассоциируют рабов и людей. Юлия не могла нас найти, пока мы были рабами! Мы попадали в «слепое пятно» ее психики.

На детей было любо-дорого посмотреть. Щеки разрумянились, речь обогатилась интонациями, руки пришли в движение. Близнецы стремительно «оттаивали» — так увлекла их логическая головоломка.

— Тем не менее, она искала и нашла.

— Возможно, ее попросил об этом дедушка. Вероятность… около 30%, — Давид виновато потупился. — Точнее не выходит.

— Или наш неизвестный отец. Вероятность… Тоже около тридцати.

— Получается, что Юлия — не помпилианка!

Эту фразу близнецы, не сговариваясь, произнесли хором.

— Иначе она не нашла бы нас.

— Она не пользуется рабами!

— Она не стала нас клеймить!

— Она не помпилианка!

— Полукровка?

«Айзек Шармаль имел дело с Юлией раньше, — подсказал издалека маэстро Карл. — Он точно знает, что Юлия — чистокровная помпилианка. Повторив умозаключения близнецов, милый дядюшка Айзек способен сделать кое-какие интересные выводы…»

Дверь с шелестом отъехала в сторону.

— Выходи, — угрюмо приказал барабанщик.